Приказывали, — хмуро объяснил Игнатенко. — Отказаться было невозможно… Невеселую историю тебе расскажу, этой зимой случилась. Двоим братьям приказали в душители идти. Одного Яковом звали, а другого Николаем. В первый день они с бандеровцами пришли в богатое село и зашли в дом, где, по разговорам, жила семья, симпатизирующая Советской власти, и начали душить стариков и детей. Братья, как увидели, чем придется заниматься, сразу же незаметно из отряда смылись… Вот что я хочу сказать тебе, капитан, пропаганда у этих бадеровцев работает как надо… Многим нашим комиссарам у них подучиться следовало бы, как людей в свою веру обращать… И что, как ты думаешь, дальше произошло? Бандеровские прокуроры приговорили Якова и Николая к смерти.
Взяли их ночью, как они это любят делать, когда братья у отца гостили. Младший Яков с женой пришел, а старший один был. Повели обоих в лес. Тут отец выскакивает и говорит, если вы сыновей моих забираете, так и меня вместе с ними возьмите. Взяли и отца. А тут жинка Якова выскакивает из дома следом за мужем и кричит, если вы его уводите, что мне тогда на белом свете без него делать? Забрали и ее тоже.
Всех связали, на телегу посадили и на окраину села вывели, чтобы прилюдно расстрелять. Жена на колени бросилась, богом заклинала, прощение за мужа вымаливала, так командир даже слушать не стал. Старшего сына в сторону велел отвести, а остальных — отца, брата, его жену — на глазах у Николая расстрелять. А потом стал у него допытываться, где тот свою семью спрятал.
День бьют, а он молчит. Два дня бьют — молчит. Потом раздели до исподнего и стали по деревням с собой таскать, думали, что жена объявится. Десять дней так возили, а она все не объявляется. А на Николае уже живого места не было, всего шомполами искололи. Однажды зашли в одну хату, чтобы отогреться да самогону выпить, а избитого Николая в сенях оставили под присмотром молодого бандеровца. Он стал его просить: отведи меня в туалет по нужде, дескать, не могу же я тут в хате. Бандеровец его отвел, а сам снаружи остался.
А туалет этот из кизяка был и глиной обмазан. Николай дыру в задней стене сделал и по глубокому снегу босиком в лес убежал. Непонятно даже, как сумел выжить. Морозы лютые стояли! Добрые люди его подобрали и припрятали. Вот так он и сам жив остался, и семью сберег.
— Откуда ты так подробно все это знаешь? Он тебе сам, что ли, рассказывал?
— Сам, — глухо ответил Игнатенко. — Когда мы отсюда фашистов выбили, он пришел ко мне и рассказал.
