Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Проклятая лампа, она меня выдаст, если тот, кто собрался зайти, делает это не с добрыми намерениями.

Надо было взять с кухни нож, хотя помог бы он, когда у меня в руках поднос, а лампу я могу бросить, и начнется пожар — строение деревянное. Пусть и сырое. И мои дети там, внизу, и другого выхода у нас с ними не будет, кроме как через огонь.

В подобную западню мне попадать не приходилось, а может быть, сейчас чувство опасности было особенно обострено. Да что говорить, с двумя крошечными детьми на руках я никогда бы не стала вступать в перепалку с вооруженным грабителем, даже если бы точно знала, что в руках у него пластмассовый пугач.

Но пока я себя накручивала и пыталась не уронить ни поднос, ни лампу, дверь приоткрылась достаточно, чтобы в нее протиснулась невысокая фигурка, замотанная в подобие плаща. А потом я расслышала знакомый стук подошв.

Меня в свете лампы было видно превосходно.

— Барыня! — ахнула Домна. — Барыня Олимпиада Львовна!

Она закрыла дверь, прилипла к стене — так она сопротивлялась жизненным обстоятельствам.

Сейчас — в моем лице, отчего-то я ее опять перепугала не на шутку, она закрыла рот рукой, еще раз охнула, и я гадала — это после того, как я размахивала подсвечником, или была другая причина.

— Смилуйтесь, матушка-барыня! — всхлипнула Домна, закрывая теперь уже все лицо, так что я с трудом разбирала ее бормотание. — Силой великой заклинаю, не выдавайте меня!

Зверь обычно и бежит на ловца, а если не попадается, то потому, что охотничек — ротозей.

— Поднос у меня возьми, — приказала я негромко, и Домна с готовностью засеменила ко мне, а когда она поднялась и протянула к подносу руки, я, придержав его, спросила: — И где ты была?

Мне нужно это знать, чтобы понять, кого я могу превратить в вынужденные союзники. Никто не предан больше, чем тот, кого ты держишь на коротком поводке.

— Ларисе Сергеевне не выдавайте! — умоляюще повторила Домна. — Погонит она меня!

— А и погонит, что с того, — проворчала я, но больше для вида.

— Много ты тут наработаешь, крысы и те с голоду дохнут. Так была где?

— У дочери, где мне быть! Она все хворает, — Домна так виновато заглядывала мне в глаза, что я впала в некое замешательство. Без подробностей сложно понять, почему Лариса, какой бы змеей она ни была, будет гонять Домну из-за визита к дочери.

Я разжала пальцы, и Домна забрала поднос.

— Пойдем, отнесешь ко мне в комнату.