Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Грудь чувствительная, прелесть, так хорошо ложится в ладони, что хоть не выпускай. И на талии руки тоже хорошо располагаются, и на попе, и на бедрах. А между них мы пальцами и ртом доберемся в следующий раз. Для первого раза сделано и так немало. И пора переходить к основному блюду.

Навис над ней. Неужели это его такое шумное, почти надсадное дыхание? Ровнее, друг мой, ровнее, спокойнее, под тобой девушка в буквальном смысле этого слова. Их взгляды встретились. В ее пьяно-светлых было томление, желание, предвкушение.

Но было там и опасение. И с ним ничего не сделать. Точнее, надо уже сделать.

— Будет больно… — прошептал он, сам толком не понимая, зачем это говорит. Аня все это знает. Но она тоже почему-то кивнула. — Я ничего с этим не смогу поделать… — она снова кивнула. И ему осталось одно только слово. Тоже, возможно, ненужное и неуместное, но он его сказал, прижавшись своим лбом к ее. — Прости.

И двинул бедрами.

Никогда не понимал всей этой суеты вокруг девственниц. Что кому-то это важно — аж вот прямо надо и все тут, вынь да положь ему девственницу.

Ну раньше, лет двести назад, положим, это было актуально, а сейчас-то… В общем, не понимал. Если женщина хороша собой и нравится тебе, то какая, к черту, разница, какой ты у нее по счету, кто был до и кто будет после.

Но сейчас, ощутив упругую преграду, вдруг замер от нового и острого чувства. Тут не был никто до тебя. Ты первооткрыватель. И ты откроешь сейчас этой девочке что-то новое, удивительное, то, что она никогда раньше не испытывала.

И то, что урчало и ворочалось в груди — проявило себя в полную силу. И с негромким рыком он резко подался вперед.

Вот и все.

Он сам — сам, непонятно как, но сам — ощутил, как там порвалось. И как вздрогнула под ним Аня, как охнула, уткнувшись лицом в плечо, как сжались вокруг его спины ее ноги. И Костя замер, остановился. Было трудно, но он смог. Целовал во влажный висок и пытался найти какие-то слова. Все-таки девственницы — это непросто.

Но оно того стоит.

— Прости, маленькая, — хрен тут придумаешь какие-то оригинальные слова.

— Я понимаю, больно…

— Ничего, — она говорила невнятно, губами касаясь его плеча. — У меня высокий болевой порог. Я в порядке, не переживай."

"И погладила его по затылку. Утешая. Аня его еще и утешает! Господи, сколько в этой девушке сюрпризов?!

— Тогда давай потихонечку… — и двинулся дальше. Неспешно, аккуратно и до конца. Какая же ты узенькая, девочка. В груди урчало так, будто Костя превратился в кота — довольно, хищно.