Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Дурацкое «Обращайся» он, конечно же, смог удержать. Вместо этого ответно поцеловал и так же на ухо спросил:

— В следующие выходные увидимся?

— Да. Я тебе напишу.

Она уходила быстро, а он любовался. Какая у нее походка красивая, оказывается. Бедра двигаются просто гипнотически, сбивая мысли в сторону совсем другого ритма. Аня, словно почувствовав его взгляд, обернулась. Помахала рукой, потом — послала воздушный поцелуй. И, снова обернувшись, прибавила шагу. А он поехал домой.

* * *Аня прижала ладонь к стеклу. Оно было прохладным.

Но в ладони до сих пор покалывало. Как будто ее рука лежит на его груди. Ох…

Аня вернулась на кровать, села, прижалась спиной к стене. И закрыла глаза. Какие она там себе установки давала перед? Что это чисто техническое мероприятие, что ей пора, что потом будет совсем поздно и стыдно? Что Костя идеально подходит для этой роли, что…

Он оказался просто идеальным, безо всякой роли. А когда снял футболку, у нее вообще все из головы вышибло. А когда прикоснулась…

Вот оно, значит, какое… Она никогда не понимала, искренне не понимала, как возникают ситуации, когда девушки сами вешаются на парней, когда бегают за ними, наплевав на девичью гордость, когда прощают то, что прощать нельзя.

Что, как, ради чего?

А оно вон как, оказывается. В какой-то момент ты просто видишь перед собой голые широкие плечи, голую мощную грудь, покрытую густой порослью, и темные глаза смотрят на тебя… так смотрят… а потом он берет тебя за руку и кладет ее себе на грудь… в ладони до сих пор покалывает от этого прикосновения… а потом, когда ты прижималась не ладонью, а щекой… а когда он касался своею грудью твоей… — вспомнишь ты хоть одну мысль в своей голове в эти моменты?

Не было там мыслей.

Ни. Од-ной."

"Аня прыснула. Лерка из второго подъезда как-то ей рассказывала, как на нее действуют мужчины с богатой растительностью на теле, живописала, как это до мурашек — когда такой мохнатенький тебя обнимает. Речь при этом шла о брате ее мужа, от чего Лерка неимоверно страдала. Родные братья, но один — весь шерстяной, а другой — три волосины на груди и пять — на заднице.

И именно за лысого Лерка вышла замуж, вот ведь какая вселенская несправедливость. Аня тогда только посмеялась. А теперь что? И вообще — что это? Какой-то атавизм — так реагировать густую растительность на мужской груди. Да, красивой, широкой, мускулистой груди. Но в ладони же до сих пор покалывает.

И, кстати о волосах… А она-то не подготовилась, но сообразила слишком поздно.