Во временное пользование читать онлайн

- С ней нельзя разговаривать, - врач, видно, вычленив меня, как более адекватную, обратился негромко, но настойчиво, - я уже объяснял это следователю…

- Она… С ней все будет в порядке?

Я смотрела на сгорбленную спину Розгина у кровати Варвары Петровны, на то, как он аккуратно целует ей пальцы, и плакала.

- Нет. Травмы, не совместимые… Удивительно, что продержалась так долго…

Он тоже смотрел на Розгина.

- Словно ждала… Это сын?

Я лишь кивнуть смогла. Наверняка, она считает его сыном.

Тут Варвара Петровна закрыла глаза и этим словно отпустила Розгина, потому что он бережно положил ее сухую ладонь на кровать и резко встал, разворачиваясь к нам.

И мне в этот момент от его взгляда дикого стало не по себе. Не представляю даже, каково было врачу.

На которого Макс смотрел в упор.

- Что надо сделать, чтоб она поправилась? – голос Розгина был безжизненным. Лицо – спокойным. Со стороны могло показаться, что он абсолютно невозмутим.

- Ничего, к сожалению.

Розгин шагнул к врачу, прихватил его за лацканы халата, выдохнул все так же тихо и безжизненно:

- Что. Нужно???

Но доктор оказался не робкого десятка, потому что только побледнел немного, повторив все те же слова:

- У нее – проникающее в печень, кроме этого многочисленные переломы, сотрясение мозга, я уже молчу о более мелких травмах. Удивительно, что она до сих пор жива.

- Сука… Делай, что хочешь, только чтоб она выжила!!!

Я стояла рядом, чувствуя, как волосы шевелятся на голове, настолько это было страшно.

А потому я оставила Розгина и врача, предоставляя им разбираться между собой, и подошла к Варваре Петровне.

Так же, как и Розгин до этого, опустилась на колени. И погладила безжизненно лежащую руку. В отличие от Макса, я сразу поверила в диагноз. И в то, что сделать ничего нельзя. А потому не стала тратить время на слезы и мольбы.

Она – единственный, кроме брата, оставшийся в живых человек, помнящий меня такой, какой я была в детстве. Человек, повлиявший на мое взросление, человек, который очень много сделал для меня.

И сейчас мне очень хотелось, чтоб она пришла в себя. Чтоб ей, каким-то невероятным способом, стало лучше. Потому что такие светлые, такие чистые люди не должны уходить вот так, мучительно и страшно.