Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не отвечая, он взял телефон и набрал номер окружного комиссара. Пока устанавливалась связь, он почувствовал, как тяжело и тревожно забилась кровь в жилах.

– Сервас? – удивленно ответил Шабрийяк. – Что случилось?

– Хочу попросить пост безопасности: двоих вниз и ко мне в квартиру. Немедленно.

– Что? Да что произошло?

Сервас рассказал о конверте и о незнакомце, который поджидал Леа.

– Хорошо, я распоряжусь, – отреагировал Шабрийяк. – Похоже, на этот раз вы изрядно разворошили муравейник… Когда вы рассчитываете мне доложить о последних делах на передовой позиции?

– Дайте нам еще двадцать четыре часа, – ответил Мартен.

– Без вопросов. Жду вас завтра в полдень у себя в кабинете.

* * *20:43. Сидя на скамейке в маленьком треугольном скверике возле статуи Геракла с луком работы скульптора Антуана Бурделя, Эстер Копельман курила сигарету.

Бронзовая статуя – натянув лук, лучник стоит на колене, а другая нога, вытянутая вперед, упирается в скалу – стояла возле храма весьма скромных размеров, и ночь обволакивала ее темным покровом.

Эта статуя напоминала Эстер картинку на обложке ее школьных тетрадок.

Что-то он запаздывает… Может, испугался…

Дожидаясь, Эстер Копельман курила и размышляла о своей жизни. Точнее, подводила итог жизни той школьницы в сером передничке, в очках на носу, которая писала в школьной тетрадке в клеточку, сидя за деревянной партой с чернильницей.

Потом, уже в юности, робкая куколка превратилась в роскошную бабочку, и она перелетала от одного мужчины к другому, заботясь только об удовольствии и даже не пытаясь кого-нибудь «подцепить».

Она много пила и курила сигарету за сигаретой, начав в пятнадцать лет и рассчитав, что если выкуривать по две пачки в день, то за тридцать восемь лет набежит полмиллиона выкуренных сигарет. Случалось ей пробовать и кое-что другое, пока не настал день, когда любовники стали звонить все реже, а на лице начали появляться следы всех ее «прегрешений».

Теперь же – задолго до всех карантинов и комендантских часов – она проводила свои вечера в одиночестве или в каком-нибудь баре в компании собутыльников, которые порой превращались в любовников на одну ночь.

Заводить в качестве компаньона кошку или собаку она не хотела. Во-первых, она их боялась, а во‐вторых, для этого она была уже слишком старой девочкой. У нее не было детей, кому она могла бы позвонить или к кому зайти в гости, кроме разве что какого-то непонятного племянника, который звонил ей раз в полгода. А родители умерли уже очень давно.