Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Когда же ему это надоело, он подлетел ко мне, ухватил за подбородок и, заставив посмотреть на себя, прошипел:

— Ты хоть представляешь, как это важно устранять настолько опасных лордов других стран? Думаешь, предназначение моей семьи будет так легко выполнить, если не избавиться от сильных противников как можно раньше?

— Не так уж принц Росдона силён, раз чуть не погиб, — тихим голосом отвечаю, всё так же находясь на коленях. Взгляд голубых глаз замораживал внутренности, пробирался в самую душу, вызывая невольную дрожь.

Принц прекрасно видит мою реакцию и, кажется, она очень ему нравится. Однако это ничуть не смягчает его. Один удар сердца и юношеская ладонь оказывается на моём затылке, сжимает волосы, чтобы притянуть моё лицо ближе к себе и сказать:"

"— Смеешь ещё колкостями бросаться? Глупая, он полноценный оборотень, даже его брат не умеет удерживать пограничную форму! Вскоре Даньян Рагваргский станет чудовищем с человеческим разумом. Может ли быть кто-то опаснее подобного существа? Он ведь не просто животное, его Зверь куда ближе к нечисти, чем к обычному волку — его шкура прочнее хитина арахнидов, его клыки мощнее клыков виверны, а мех в финальной форме способен отразит любую магическую атаку! — разоряется принц прямо мне в лицо, не обращая внимания на то, как дрожат мои губы.

— Как только росдонский выродок окрепнет, войдёт в полную силу, его будет очень и очень трудно отправить на тот свет! Никакая ящерица, даже огнедышащая, с ним не справится! А ты взяла и спасла… потенциальную угрозу для нашей будущей империи!

От избытка чувств оттолкнув меня, но при этом сделав так, чтобы я осталась сидеть на своём месте, юный Максимилиам отходит прочь.

После чего принц садится в кресло напротив и уже куда более спокойным тоном продолжает:

— За совершённую глупость мне придётся тебя наказать. И платой станет…. вся твоя семья.

Если поначалу я думала, что принц говорит сгоряча, то глядя сейчас в леденящий холод его голубых глаз, уже не сомневалась — он выполнит обещание. Слёзы помимо воли начинают застилать взор, а мой голос тихо шепчет:

— Ваше высочество, что угодно, я сделаю что угодно, только… не троньте мою семью.

Если вам надо кого-то наказать, то пусть это буду я, ведь то была моя ошибка.

Отчаянье так велико, что мне не удаётся держать себя в руках. Вновь покорно опустив голову, чтобы не видеть в пелене слёз удовольствие от представшей картины на юном лице принца, я с тихой бессильной злостью сжимаю ткань юбки. По-другому сейчас нельзя.