Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Нейтон только пожал плечами, но вид у него был удрученный.

Вечером, собираясь на ночную смену на маяке, господин Тодеу сказал мне, словно между делом:

— На следующей неделе «Звезда морей» отплывает по южному маршруту. Поплывут через Оливейру. Вас ждет каюта. Отправитесь в путь со всеми удобствами, как королева.

Эта новость подействовала на меня, как удар по голове, поразив ещё сильнее, чем арест кораблей. Но ведь я знала, что это неизбежно. Что всё равно должна уехать из Монтроза.

— История с кораблями… — сказала я с запинкой, — начальник полиции мстит вам из-за меня?

— Совсем нет, сударыня, — успокоил меня хозяин.

— Не думайте об этом и собирайтесь в дорогу.

Глядя, как он надевает куртку и шапку, я думала, что он скрывает от меня правду. Контрабандные сделки закончились, и подкупать начальника полиции нет необходимости. Начальник полиции лишился постоянного дохода. Ну не обидно ли? А тут ещё сомнительная девица, которая ему не досталась. А если заговорит Гибастиас? Или лодочник сложит два и два, и поймёт, что служанка Десиндов, которая «не та, за кого себя выдаёт» — на самом деле беглая преступница, за поимку которой назначено вознаграждение?

Я не имела права подвергать опасности семью, которую полюбила.

И не имела права усложнять жизнь мужчине, который стал мне очень дорог. А если говорить прямо — мужчине, который стал для меня всем в той жизни. Благородный, пусть и не рожденный в дворянской семье, смелый, добродушный, сильный, но кичившийся своей силой — мне нравилось в нём всё.

И эти поцелуи… эти взгляды… Разве можно их забыть?..

— Благодарю вас, — чинно сказала я. — Благодарю за заботу. Я буду готова к поездке.

Господин Тодеу кивнул, ничего больше не сказав. Я подала ему сумку, где были бутерброды с ветчиной и маринованными овощами, чтобы не сидеть ночью голодным, хозяин открыл двери и чуть не столкнулся с мужчиной, который стоял на крыльце и только-только собирался позвонить в колокольчик у входа.

Он был стройный, одетый в неброский темный камзол, но кружевам рубашки, выглядывавшим из рукавов, могли бы позавидовать госпожа Бонита с Ванессой. У него были приятное лицо с тонкими аристократическими чертами, темно-русые волосы, уложенные на бок живописной волной, и белоснежная улыбка. Картинка, а не мужчина — и изящен, с прекрасными манерами, хорошо одет.

— Доброе утро, — сказал мужчина, поклонившись.