Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Я тебя вообще всухую, без подготовки, во все дыры отодрать мог. Так что… просто сними эти свои чертовы трусы и вернись на место!

И я сняла, повернулась и вновь встала на колени в его проклятом кресле. Молча. Потому что Стас был прав: условия нашего с ним сексуального контакта никто не оговаривал, а истерить, глупо допустив подобное, было совсем уж стыдно. Бизнесвумен еще называется! Неудивительно, что потеряла все… Что ж, будет наука! Такая, что точно не забудется никогда!

Глава 14

Как ни странно, если бы не дикий стыд и не менее дикая злость, процесс можно было бы назвать приятным.

Да что там врать-то самой себе? Не просто приятным, а офигенно ярким! Стас, вопреки только что сказанному, был нежен. Заставив меня расставить пошире колени, он сначала долго и с наслаждением вылизывал мне промежность. Причем не только клитор и вульву, но и анус.

Когда он коснулся его в первый раз, я было зажалась, но он никуда не спешил, ласкал, сам получая от происходящего несомненное удовольствие, и я постепенно тоже смогла расслабиться и ощутить чувственную радость от этой слишком смелой для меня ласки.

Анус, который я ранее никогда не рассматривала как возможную эрогенную зону, реагировал на прикосновения удивительно остро.

— Вот так. Погладь себя сама так, как ты любишь, как тебе нравится."

"Ну вот только смогла настроиться, как опять заставляет невольными колючками обрастать! Еще не хватало такое вот, совсем интимное, ему демонстрировать, ласкать себя, пока он будет смотреть!

— Идите к черту, Станислав Дмитриевич!

Он в отчет хмыкнул незлобиво, стащил меня с кресла и плюхнулся в него сам, а после указал мне на свое налитое кровью естество.

— Раз так, закончим с прелюдиями. Давайте! Что замерли?

— Но…

— Сами. Все сами. Чтобы после и мыслей не возникло, что, мол, изнасиловали… Да и тебе же легче будет, — вдруг меняя тон на куда более мягкий, продолжил Стас.

— Сама сможешь контролировать глубину и темп… Короче говоря, давай! Чего застыла, трусиха?

Остро захотелось развернуться и убежать, а если дрожащие ноги подведут и не выйдет, то хоть уползти, но Стас вдруг потянулся, ухватил меня за бедро, дернул на себя, развернул, заставил раздвинуть ноги, а после вновь рыкнул:

— Ну! Садись! Член мой в руку возьми, направь его и садись потихоньку. Нет, погоди… Что-то я… увлекся.