Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И набросился на мой рот обрушился на него с такой бешеной страстью, что я невольно громко застонала и вскинув руку обхватила его шею, притягивая к себе. Его губы это нечто невообразимо сумасшедшее, они настолько чувственные и мягкие, они захватывают весь мой рот, вторгаются в него, посасывают мой язык и снова впиваются с дикой силой.

— Любимому, говоришь? — оторвался от моего рта, тяжело дыша и заставляя дрожать от того как его сильные ладони сжимают мое тело, как путаются в моих волосах, удерживая меня за затылок, не давая отстраниться.

А я до безумия хочу открыть глаза, но не открываю… Я хочу, чтоб он попросил меня их открыть, чтобы не приказывал мне, не заставлял. Хочу его ласки… я уже знаю какой она бывает.

— Любимому, — повторила, а потом сама прижалась к ним своими губами, нашла их безошибочно подавшись вперед, и он застонал, вздрогнув всем телом, не ожидая моего поцелуя и тут же возвращая мне мою наглость жестоким натиском, кусая мои губы до боли…но эта боль такая невыносимо приятная, что мне хочется закричать от переполняющих меня физических ощущений и диких неизведанных ранее эмоций.

Аднан вдруг снова оторвался от моих губ и погладил мой рот пальцами, повторяя его очертания. Потом заставил меня выпрямиться в седле.

— Открой глаза, Альшита…смотри, что я хотел тебе показать."

"Я медленно подняла веки и увидела, что мы поднялись на вершину самого большого бархана и перед нами открывался весь каньон и наслоения всех оттенков песка, резко контрастирующего с синим небом.

— Смотри на горизонт…долго смотри, не моргая…Скоро начнет садиться солнце, и ты увидишь нечто необыкновенное. Если конечно захочешь увидеть.

Я пока ничего не видела, я только слышала, как менялась интонация его голоса на глубокую и проникновенную. И эти перемены в нем не просто завораживали, а сводили меня с ума.

— Когда я был маленьким отец привозил меня сюда вместе с моей матерью. Тогда они были неразлучны. Он везде брал ее с собой.

Я внутренне сжалась, понимая, что сейчас мне говорят то, что вряд ли говорили кому бы то ни было еще.

— Мы жили с мамой именно в этой деревне. Однажды вечером, когда отец не приезжал к нам уже какой день, мама взяла меня за руку и повела сюда. На вершину. После того как я сказал ей, что наш отец плохой и не любит нас поэтому так долго не возвращается обратно, что он наверняка со своими старшими сыновьями и другими женами.

Я боялась даже вздохнуть, чтобы он вдруг не замолчал и не перестал рассказывать.