Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Откровенно сказать, ждал завтра, да вы что-то скоренько назад поехали.

— Кто вы? — глухо спросил Андрей.

— Не узнаете? — спокойно спросил человек. — Впрочем, мы с вами никогда не виделись. Но я вас таким и представлял. Говорили, что тогда у вас лицо было забинтовано. Вы будто в маске ходили.

— Я вас не знаю, — сказал Андрей.

— Соломатин, — представился тот.

— Соломатин? — боль вновь толкнулась в грудь.

— Точно так. Да, тот самый, которого вы так и не пустили в Есаульск, — Соломатин вздохнул. — Документов, к сожалению, не имею и подтвердить свое лицо не могу.

Поверьте уж на слово. Вы и не чаяли встретить меня? Верно? Ну, если и хотели увидеть, то в камере ЧК.

— Да уж, не ожидал, — признался Андрей. — Старый известный бандит Соломатин… Почему-то вы мне представлялись другим.

— Разумеется, — согласился Соломатин. — Со звериной мордой и ножом в зубах… Вы напрасно не пустили меня в Есаульск. До сих пор не могу понять, кого вы защищали?

— Людей, — проронил Андрей негромко и заметил в оттопыренном кармане Юлии рукоятку браунинга: ее не обыскали.

— А я людей не трогал, и это вам известно, — отпарировал Соломатин. — Купцов бы потряс. Они старые мои должники, а долги полагается возвращать.

— Что же, купцы не люди?

— А вы на приисках не бывали? — в свою очередь спросил Соломатин. — Жаль, что не бывали. Однажды бы посмотрели, как людей в землю загоняют, не потянуло бы эту сволочь защищать. Все есаульские купцы акционерами были и некоторые — хозяевами приисков.

— Что же вы, благородный разбойник? — Андрей оттянул прилипшую рубаху на груди.

— Робин Гуд?

— Я старый партизан, — обиделся Соломатин. — Боролся против эксплуататоров двадцать лет. И ни разу не тронул безвинного. А сколько вы погубили за три года?

Андрей дотянулся до руки Тауринса, поднял ее, показывая Соломатину:

— Он? Он в чем перед вами провинился?

— Он стрелял.

— Он защищался! И не себя защищал — меня! — крикнул Андрей и привстал, схватившись за грудь, захрипел.

Юлия усадила его, прижала голову к своему плечу.

Андрей отдышался, грудь холодила чужая кровь.

— А вы кто нынче? — спросил Соломатин. — Ангел небесный? Дитя непорочное?

Он сдернул с седла колодку, зажав ее между колен, выхватил маузер, показал, держа за ствол:

— За что вручают такие игрушки?.. А я знаю за что! И знаю на что! Если мы вынуждены по тайге прятаться как звери, так, думаете, ничего не слышим и не видим?

— Простите, — отдышавшись, сказал Андрей. — Я плохо думал о вас.