Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Простите… И о нем тоже думал…

Он поправил висящую руку Тауринса, прижал ее к телу.

Соломатин вложил маузер в колодку и, шагнув к дрожкам, подал Андрею. Андрей не взял. Тогда Соломатин положил оружие на пол и отступил назад."

"— И вы меня простите, — проронил он, успокаиваясь. — Мы сейчас с вами оба в безвыходном положении. Тот, кто преподнес вам маузер, ждет, когда вы станете применять его. А вы начали распускать арестованных. Есаульские купцы вас предали, предадут и эти, кому вы служите. Центросибирь нуждалась во мне, когда колчаковцы развешивали большевиков по столбам.

Даже орден посулили. Теперь я объявлен вне закона.

— Что же вы предлагаете? — спросил Андрей. — Пойти служить к вам?

— Я не возьму вас, — отрезал Соломатин. — Хотя вы хорошо защищали Есаульск.

— Так что же?

— Мне известно, что будет амнистия, — с расстановкой проговорил он. — Скажите, можно ли ей доверять? Не способ ли это выманить нас из тайги?

Андрей посмотрел на его пустой рукав, выбившийся из-под ремня, затем на маузер, лежащий под ногами, сказал определенно:

— Нельзя доверять.

Вы Недоливко знаете? Доверились бы вы ему?

Соломатин посмотрел себе под ноги, заправил рукав, вздохнул.

— Понятно… Скажите, есть ли смысл вести переговоры с властями, чтобы разрешили пройти по дорогам в Монголию? Тайгой не пробьемся, с нами семьи, дети…

— Попробуйте, — сказал Андрей. — Но я не уверен, что вас выпустят за границу.

— Почему? Я пройду с оружием в обозе. Согласен, чтобы сопровождал конвой до рубежа. — Он помедлил и добавил: — Согласен на границе сдать девяносто процентов оружия.

Андрею вспомнилась карательная погоня за Олиферовым, мороз, горящие чумы, пирамида из обезумевших оленей…

— Хорошо, попытаюсь вам помочь, — после паузы проговорил Андрей. — Передам условия. Но гарантировать ничего не могу.

— Я понимаю вас, — без всякой надежды сказал Соломатин. — Последний мой козырь такой: на границе сообщу властям место тайника. Там десять пудов золотого песка.

— Я передам, — пообещал Андрей.

— Когда к вам прислать человека?

— Через неделю.

Если жив буду.

Соломатин посмотрел в его лицо, заметил кровь на рубахе.

— Вы ранены?

— Нет. Я убит, — сказал Андрей, глядя на Тауринса.

Лицо Соломатина набрякло. Обернув голову вполоборота назад, он сказал негромко и властно:

— Был приказ — без крови!

— Да он четырех наших! — сверкнул глазами седой мужик, что правил лошадьми. — В упор!

— Проводи на тракт! — распорядился Соломатин и вскочил в седло. Уселся удобно, замер, окаменел.