Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вы меня простите, если можете, я вас от дела отрываю.

— Нет-нет, что вы... Пожалуйста.

— Я насилу вас разыскала, но поймите меня, очень прошу, поймите.

— А что все-таки произошло?

— Я даже не знаю... Только я теперь сама не своя. Как переехала в этот дом, так не нахожу себе места. Реву и реву... — Она виновато и все-таки чуть кокетливо посмотрела на Николая, а в глазах у нее были слезы.

«Путает что-то, притворяется», — сердито подумал Грошев.

— И не могу иначе. Ведь все в этом доме мы вместе с ним сделали, все своими руками.

За что ни возьмусь, и он как будто рядом свою руку кладет. В погреб полезу, а там самые лучшие баночки с грибами, с вареньем в сторонке — значит, мне приготовил. Ведь любил он меня, понимаете — любил! — почти выкрикнула она. — Кто меня так полюбит. Вот так, как он?! Ох, дура я, дура...

Она прикрыла глаза и покачала головой. Из-под век ровно и быстро покатились ручейки слез. Она опять прикусила губу, но на этот раз не совладала с собой и очень доверчиво положила голову на грудь Николаю.

Грошев растерялся; вот такого он никогда не ожидал: подозреваемая рыдает у следователя на груди. Трогательная картинка!

Он молчал, а с крыш неторопливо падали капли, звенели в желобах, стучали по оседающему снегу. Очередная капель размягчала все вокруг. И Николай подумал, что, может быть, Ряднова и не притворяется. Может, и в самом деле она поняла, чего лишилась, какое счастье от нее ушло.

— Ладно, ладно... — Он слегка потряс ее за плечи и наклонился, заглядывая в лицо. — Успокойтесь.

.. Не нужно.

На порог вышел дежурный по милиции, посмотрел на них, презрительно фыркнул и постучал каблуками по порожку, словно отряхивал снег с подкованных сапог.

Анна Ивановна выпрямилась, вытирая слезы, едва заметно грустно усмехнулась и быстрым движением поправила платок; очень она была красива в эту минуту. Так красива, что Николай не мог не полюбоваться ею, но сейчас же взял себя в руки.

«Нужно быть сдержанно-вежливым и не давать свободы чувствам. Факты — вот что главное. Только факты!»

— Так что у вас?

— Рассказала я Зинке.

Ревели мы вместе, ревели, и она на меня не обижается, потому, что уж делать — такова, видно, наша бабья доля: куда ни кинь — везде клин. Зинка рассказала, что в тот прошлогодний приезд Робка останавливался у своего друга Свиридова. А Свиридов работает у нас. Даже больше того: он, собственно, меня и устраивал."

"— Это ж какой Свиридов? Узкоглазый такой? Шофер? — удивляясь натуральности собственного тона, спросил Николай.