Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Это к лучшему: не сидят дома, не мешают заниматься — экзамены приближаются.

— А-а, Коля! Ну как успехи? Занимаешься Рядновым?

Грошев рассказал все, что сделал, и вообще, что прежде всего решил побеседовать со Свиридовым — его действия наиболее подозрительны и наводят на жену Ряднова.

— Подожди. Спешить незачем. Ты говорил, что пытался думать за Ряднова.

— Пытался. Но пока ничего не получилось.

— Чего захотел, парень, сразу научиться думать за преступника! Для этого нужно знать их психологию, располагать богатым вспомогательным материалом и, главное, все прочувствовать.

— Я пытался...

— Пока что ты прочувствовал наиболее сильно только одно: невиновность Ряднова или хотя бы странность его преступления. Сейчас ты начинаешь колебаться. Ведь все говорят, что Ряднов мог убить.

— Но ведь мог и не он.

— Да, тем более что поведение его уважаемой супруги пока что выглядит... ну, как бы это сказать помягче, некрасиво. Верно? Так вот сейчас самый раз тебе и подумать за Ряднова как следует, без эмоций.

Ведь твои чувства постепенно уравновешиваются. А уж потом берись за эту самую Зинку и за Андреева. Иначе в тебе все будет жить Ряднов и мешать следствию. Понял?

— Понял... Почти.

— Добро. А вообще-то говоря, ты молодец, цепко берешься. Цепко! Я, знаешь, сейчас даже подумал, не придется ли мне краснеть за свои первоначальные действия.

Ивонин рассмеялся.

Когда Грошев уходил, в кабинете Ивонина зазвонил телефон.

8Вечером дежурный по милиции вызвал Грошева и недовольно сообщил:

— Тебя гражданка какая-то разыскивает.

Говорит, по срочному делу.

— Где?

— Что я ее тут, что ли, держать буду? На улице, наверно... прохлаждается.

У дверей милиции стояла Анна Ивановна Ряднова. Она сразу узнала Николая и почти побежала ему навстречу. Грошев успел неприязненно подумать: «Пронюхала... Вот и спешит...»

Однако теперь Николай решил ни за что не поддаваться собственным чувствам. Факты — вот что отныне будет определять его действия. Теперь, когда эти самые факты тенью своей легли и на Анну Ивановну, он будет просто вежлив, но сдержан.

Сдержанно-вежлив — такая формула поведения будет наиболее достойной и единственно правильной. Ивонин ее уже выработал, нужно вырабатывать ее и Николаю. И он, вытянувшись в строевой стойке, вежливо осведомился:

— Что-нибудь произошло?

— Нет... да... впрочем... — нижняя губа Анны Ивановны дрогнула, и она закусила ее. — Я не знаю, как вам сказать. Но только я не могу так... понимаете? Не могу...