Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Рид видел, что Софи мучают угрызения совести, и мысль отправить поваренную книгу по почте через другую страну показалась удачной. Но он не доверял Триборнам. Вот почему Рид потратил столько времени и усилий, чтобы скопировать записи в книге и попытаться их расшифровать. Он по-прежнему ждал результатов.

Вечером в день приезда Картера в Эдилин Рид спросил Софи о книге. Та заверила, что Триборны не будут заявлять о краже. Однако Рида ее объяснения не успокоили. Он попросил Софи поговорить с Картером снова, чтобы убедиться наверняка, что похищение останется без последствий.

На следующий день Картер позвонил в Техас и попросил экономку сообщить, когда прибудет бандероль. Несколько дней спустя он сообщил, что поваренная книга лежит на столе его отца под кипой бумаг. «Отец даже не узнает, что она исчезла, а затем вернулась», — заявил он.

И все же Рида не оставляла тревога. Он снова позвонил своему бывшему сокурснику и спросил, как продвигается дело с расшифровкой.

— Брат сломал ногу, катаясь на лыжах, но я прослежу, чтобы он занялся ею.

Книгой, не ногой, понятное дело, — пояснил Керк.

Рид не сказал Софи, что по-прежнему надеется расшифровать записи, а она ни о чем не спрашивала. Когда позднее позвонил Керк, сообщив, что, по всей видимости, ключом к шифру служит какая-то книга, Рид не стал рассказывать об этом Софи. Он не хотел волновать ее понапрасну.

На День благодарения пара отправилась в старый дом Сары и Майка, к ним присоединились и Джекка с Трисом, вернувшиеся домой на все праздники.

— Тебе, наверное, тоскливо в Нью-Йорке? — тихо спросил Рид кузена Тристана.

— Если начну рассказывать, то разревусь, как ребенок, — отозвался Трис.

— Да уж, зрелище не из приятных.

Рид невольно задумался над злой иронией судьбы: Трис изнывает вдали от Эдилина, тогда как сам Рид томится в городке, будто в клетке. Хотя благодаря Софи он заметно смягчился, стал терпимее и научился радоваться жизни, но по-прежнему не терпелось уехать, отправиться в путешествие, вновь почувствовать себя свободным.

На обеде в День благодарения девятилетняя племянница Тристана Нелл вручила Софи брикет глины для ваяния, попросив вылепить кентавра.

Софи улыбнулась.

— Кентавра? Как в «Гарри Поттере»?

Нелл кивнула, серьезно глядя на Софи. Девочка обожала свою тетю Джекку, настоящую великую художницу, но та объяснила, что скульптура не ее область — с этим лучше обратиться к Софи, «она может все». Софи всегда любила лошадей, ей нравилось их создавать из различных материалов.