Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

После того, как мы избавимся от Генри, я восстановлю её доверие и все остальное, что она захочет.

Я подошел к ней и обхватил щеку, приподняв ее лицо к моему.

А потом снова поцеловал, запустив руку в ее шелковистые волосы.

— Отдохни немного. – Я отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в ее опустошенные глаза. — Я скажу персоналу, чтобы они приготовили тебе все, что ты захочешь, когда проголодаешься. Я вижу, что твои силы на исходе.

Неохотно убрав руку из ее волос, я отступил назад и посмотрел, как она ложится в кровать, жалея, что не могу к ней присоединиться.

Я очень хотел утешить ее, но мне нужно было встретиться с людьми и успеть на самолет.

Глава 31

Ксандер

Кайден: О чем ты хочешь поговорить с нами в Луненберге?

Сообщение Кайдена высветилось на экране, как только я вышел из самолета, и снова появилась связь. Я быстро набрал ответ своему кузену.

Я: У меня есть информация о Генри и его бизнесе, с которой ты, Дэймон, и дядя Джо захотите ознакомиться. Вы сможете подъехать завтра?

Дэймон: Черт, парень, для меня это будет нелегко.

Что ты задумал?

Я: Просто пытаюсь обрубить все концы."

"Я был со всей командой, и мы быстро прошли проверку на таможенном контроле, лишь показав свои паспорта. Но я совершил ошибку, воспользовавшись уборной после этого.

— Ксандер Максвелл! Это ты?

Черт. Я покачал головой и натянул бейсболку пониже, игнорируя разочарование на лице фанатки, когда выходил из туалета.

Я: Я вернусь в Луненберг завтра. Встретимся у меня дома.

Кайден: Звучит сомнительно.

Он не ошибается.

Было уже поздно, когда команда прибыла в отель в Нью-Джерси, и я поклялся, что это будет последняя ночь, которую я проведу вдали от Джордан. Я мог бы привезти ее в Нью-Джерси и приставить к ней целую команду охраны, однако слишком много рисков было связано с ее пребыванием в США. Опекунство Генри имело юрисдикцию на американской земле, но, чтобы добраться до нее в Канаде, ему пришлось бы пройти через ряд международных препятствий. Наша спальня в Луненберге по-прежнему была для нее самым безопасным местом.

Игра проходила днем, и то, что я играл без поддержки моей девочки, сбивало весь настрой. Впервые с тех пор, как я начал играть в профессиональный хоккей, я, наконец-то смог разделить с ней свою страсть. Это было то, чего я всегда хотел. Наблюдать за тем, как она скандирует мое имя, было самым волнующим опытом в моей жизни, и игры уже никогда не будут прежними, если она не будет болеть за меня.