Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Я совсем не такой, как он, Джордан, – сказал он, его голос был едва громче шепота. — Я люблю тебя. Больше всего на свете. Эта комната безопасна. Здесь есть камеры наблюдения, так что я могу за тобой присматривать. Я не знаю, что ты можешь сделать, если я выпущу тебя из этой комнаты, пока меня здесь нет...

— Я не нуждаюсь в наблюдении. – Мое сердце бешено колотилось от отчаяния и паники. — Как ты мог такое предположить?

— Джордан, ты уже причиняла себе боль раньше.

— Я не сумасшедшая, – закричала я, прежде чем схватить лампу с тумбочки и швырнуть в него, что, вероятно, опровергало мою точку зрения.

Ксандер уклонился от удара, и лампа разбилась о стену позади него. В его глазах вспыхнуло разочарование, и он оказался сверху меня на кровати. Я подняла две руки, чтобы защитить от него свое лицо, думая, что он собирается ударить меня, но он стал гладить меня по волосам, чтобы успокоить.

По какой-то дикой причине я позволила ему это сделать. Я была так шокирована этим нежным прикосновением, когда ожидала совсем другого, что у меня не хватило духу отбросить его руку.

Никто не гладил мои волосы с любовью уже много лет. Одиночество во мне неохотно откликнулось на его прикосновение.

Это было так извращенно.

Я позволяла своему хищнику утешать меня.

Он молчал, пока я рыдала, прижавшись к нему, и в конце концов оставил меня, чтобы убрать разбитую лампу. Когда он закончил, то какое-то время наблюдал за мной.

Наконец Ксандер нарушил напряженное молчание. Я думала, он скажет что-нибудь утешительное, но он поразил меня, когда произнес:"

"— Не усложняй ситуацию, детка.

Я разрешаю тебе оставить телефон, чтобы показать, что я тебе доверяю. Но если ты сделаешь какую-нибудь глупость, например, позвонишь в полицию, эта привилегия будет отнята. Все мои подчиненные в курсе твоей истории, и если сюда приедет полиция, им приказано передать твои документы. После этого полиция лично доставит тебя в лечебное учреждение или потребует от меня нанять медсестру, чтобы она колола тебе успокоительное.

Я уставилась на него, больше не узнавая, чувствуя себя совершенно разбитой и преданной.

Это была та же угроза, которую использовал Генри, чтобы держать меня на коротком поводке в течение многих лет. Ксандер, как никто другой, знал о психологическом ущербе, который его отец мог нанести человеку.

Я никогда не думала, что он использует тот же рычаг давления против меня, и этим он полностью разбил мое сердце.

— Однажды ты поймешь, что все, что я делаю, – ради нас, – сказал он мне.