Но тут Сосновский произнес медленно и весомо заветную фразу на немецком языке:
– Дядя Альберт просил побеспокоиться о Берте.
Оберст наморщил лоб, но второй раз вставлять монокль в глаз не стал. Он неторопливо поднялся из своего рабочего кресла и сделал небрежный жест солдатам, приказывая удалиться. Оба обер-лейтенанта подошли ближе и замерли, готовые выполнить приказ.
– Карл, Вильгельм, – приятным баритоном заговорил оберст, – выйдя из этой комнаты, вы обязаны забыть все, что здесь говорилось. Это понятно?
Офицеры с готовностью щелкнули каблуками.
Оберст с некоторой плохо скрываемой брезгливостью осмотрел наше одеяние, но потом все же решился и предложил всем сесть. Мы с Сосновским на правах особых гостей отошли к стене и уселись на кожаный диван, явно не местного производства, а привезенный этим франтом чуть ли не из Европы. Обер-лейтенанты расселись на стульях возле стола.
– Итак? – осведомился оберст.
Сосновский мгновенно проявил знание светского этикета в военных кругах и представил меня, сообщив, что я контужен, а затем представился сам в рамках придуманной им для нас легенды со званиями и фамилиями.
На вопрос о том, какая нам нужна помощь, Михаил поморщился и отмахнулся от этого вопроса, как от неуместного или несвоевременного. Я просто любовался тем, как он играл свою роль. Невольно и самому хотелось подтянуться, расправить плечи, но я помнил о «контузии» и «простуде» и поэтому старательно покашливал, давая Сосновскому возможность играть свою роль.
– Самое главное сейчас, герр оберст, это те сведения, которые мы попутно сумели получить об окруженной части Красной армии здесь неподалеку.
Мы выполняли свое задание и при возвращении попали в небольшую переделку. Посыльный был убит, а документ попал к нам в руки. Мы бы хотели поскорее его передать вам в надежде, что ценность его вы оцените по достоинству. Насколько мы поняли, вы несете потери, пытаясь выбить русских с их позиций?
Сосновский достал из нагрудного кармана гимнастерки лист бумаги и, подойдя к столу, протянул его оберсту.
Посмотрев на бумагу, написанную по-русски, он тут же взял трубку телефона и вызвал переводчика. Нам оставалось надеяться, что все пройдет по нашему плану. Адъютант полковника проводил нас в соседний дом, где нас ждали кровати с чистым постельным бельем, горячая вода, полотенца и горячая еда. Мы с Сосновским решили пока не торопить местное начальство с отправкой нас, скажем, в штаб армии, потому что мы пока не знали, какой армии.
