Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Как снова у тебя все просто. Сыновья живут с одной девкой, не пойми с какой окраины, непонятно, кто ее мать и как она ее воспитала. А отец ее, оказывается, наш доблестный шериф. Это у вас такая мужская солидарность? Вы оба кого-то там втихушку потрахивали и считали, что это в порядке вещей."

"— Я уже попросил прощения и не один раз. Ты простила, но, видимо, не забыла и не забудешь никогда. А простить — это не значит задевать и унижать постоянно, припоминая по каждому поводу. Не заставляй меня жалеть о своих словах.

Я виноват, очень виноват и перед тобой, и перед той женщиной, но я, увы, не могу вернуть прошлого. Поэтому очень тебя прошу, Эмили, не заставляй своих детей себя ненавидеть.

— Но я ведь хотела им лучшего будущего.

— Они сами выбрали такое будущее, это их выбор, а не наш.

Эмили наконец застегнула сережку, одернула черное платье — футляр, пригладила идеально уложенные волосы, судорожно вдохнула через нос. Ее всегда начинало трясти, когда она затрагивала тему измены мужа. Может быть, на самом деле, не стоило тогда прощать его, а стоило разойтись и жить каждому счастливо своей жизнью.

Она была воспитана в очень консервативной семье, даже потом открывшаяся правда о братьях Паркерах и одной женщине на двоих, которой была ее свекровь, повергла ее в шок. В случае развода она боялась гнева своего отца, его упреков в том, что именно она была бы виновата в том, что муж гульнул на сторону. Но ведь она не виновата, вот в чем несправедливость. Именно после тех событий Эмили стала другой.

Надела маску благополучия, ушла вся в работу, приумножая состояние и влияние фамилии Паркер.

— Эмили, пойми, — Том подошел к ней сзади и приобнял за плечи. — Не надо быть железной леди всегда, расслабься, мальчики сказали, что Кэндис — прекрасная девушка.

— Я постараюсь.

Гостиная центральной усадьбы светилась всеми огнями, хрусталь блестел, в столовом серебре отражались его блики. Фамильный фарфор, элитное вино, белоснежные скатерти — Кэндис чувствовала себя здесь чужой.

По обе стороны от нее сидели Лукас и Шон, а напротив — чета Паркеров, Эмили и Том.

Девушка чувствовала на себе взгляд холодных голубых глаз миссис Паркер, от которого леденела спина и потели ладони. Кусок не лез в горло, она только пила воду и съела несколько ложек принесенного первого блюда.

— Кэндис, скажи, чем занимается твой отчим? — Том дружелюбно улыбнулся.

– Гарри хотел работать у вас на ферме, Шон предлагал ему место, но он решил уехать.