Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я думала, что ее уже никогда не будет, я не хватала звезд с небес, я хотела простого человеческого счастья. Небольшой домик, собаку, несколько ребятишек, любящего мужчину, а не огромное ранчо и двух красавцев. Но я сделаю все, чтобы она была, моя семья, наша семья, пусть для вас и большинства она неправильная, но для меня она идеальна, потому что я так люблю этих мужчин. И если мне скажут выбрать кого-то из них, лишь потому, что это аморально, то я лучше останусь одна.

Кэндис говорила и ничего не видела перед собой из-за слез, они текли по щекам горячими дорожками, обжигая кожу.

Слезы откровения, слезы ее боли и ее счастья. Вокруг началась какая-то суета, ей предлагали воду, но она словно ничего не слышала.

Эмили посмотрела на мужа, отпила небольшой глоток красного вина, отметила, что оно идеально подходит к выбранному мясу. Как всегда, внешне спокойна и холодна, внутри ее сжигал огонь противоречия и сомнений. Том прав, ее дети уже сделали выбор и не в ее пользу, чем больше она начнет сопротивляться, тем дальше оттолкнет от себя сыновей, а это ее единственная гордость и радость.

Мысль о внуке вызвала тепло в душе. Пусть будет все, как будет, она не станет им мешать, девочка говорила вполне искренне, она чувствовала это.

— Извините, миссис Эмили, там пришли, — в гостиную зашла служанка, остановилась, глядя на хозяйку.

— Кто это, Мария?

— Девушка, она сказала, что ищет мистера Тома Паркера, а еще, что она его дочь.

— Дочь? — Эмили посмотрела на Марию, потом на мужа. — Это что, чья-то неудачная шутка? Шон, это твоих рук дело? Или мои слова начинают сбываться?

Шон лишь покачал головой, сам ничего не понимая.

Кэндис перестала плакать, отпила воды, прижала ладонь к щеке.

— Дочь? — Том вопросительно смотрел только на служанку.

— Вот это поворот, — Лукас присвистнула и улыбнулся. — Оказывается, у нашей семейки еще много скелетов в шкафу.

Эпилог

Яркая луна освещала спальню, ее лучи падали на прикроватную тумбочку, на фотографии, что стояли в красивых рамках. На одной из них было двое мужчин в рубашках и ковбойских шляпах, они обнимали девушку с распущенными длинными светлыми волосами с вплетенными в них полевыми цветами.

В руках у нее был букет таких же нежных цветов, а на безымянном пальце сверкали два колечка, одно с камушком, а другое простое — гладкое. Девушка была в легком белом кружевном платье в стиле кантри с открытыми плечами и ковбойских сапогах.

Все трое улыбались, их лица светились счастьем ярче, чем палящее солнце Техаса.