Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Наверно я стал понимать, почему некоторые люди, всего один раз побывав на море, связывают с этим всю жизнь.

Чувство свободы переполняло меня.

— Андер, всё в порядке? — спросила у меня Лилия. Не успел я ответить, как услышал знакомый голос, и моё лицо исказилось в хищной ухмылке.

— О, вижу, вы уже встали? — произнёс Филипп. — Как спалось?

Аяна заметила перемены во мне, и тихим голосом спросила у Лилии.

— Что происходит?

О чём девушки говорили дальше, я уже не слышал.

— Филипп! Как же я рад нашей встрече! — направился я к нему навстречу.

Парень улыбнулся, показывая свои белые зубы, видимо подумав, что его поступок я спущу на тормозах.

Филипп почувствовал, что что-то не так в самый последний момент, когда мой кулак отделяло от его челюсти всего несколько сантиметров. — Бах, — шлёпнулся он на задницу. — Это моё последнее предупреждение. Лилия Старли МОЯ!

Он недоуменно посмотрел на меня. Потом он посмотрел мне за спину, туда, где стояла Лилия. Не знаю, что он там увидел, но его взгляд наполнился гневом.

И я не сразу понял, что с его лицом было что-то не так.

— Аррх, — пришёл в себя Филипп, и словно баран понёсся на меня, желая сбить с ног. Парень был неодаренным, и когда он почти схватил меня, я ударил его ногой. Правда в этот раз я сдержал силу.

Наши разборки не остались незамеченными, и вокруг образовалась толпа человек из пятнадцати."

"— «Если они решат заступиться за Филиппа, то мне несдобровать», — поздно посетила меня мудрая мысль. Будь здесь Миша, я был бы уверен, что он разметает эту толпу, как нефиг делать.

Но, увы, мне одному это будет вряд ли под силу.

Филипп, оскалившись, нёсся на меня, и только тогда я понял, что меня смутило. Я заметил, что его левая часть зубов ниже передних резцов, что указывало на то, что у него сломана челюсть.

— «Перестарался…» — мне немного стало жалко парня. Я хотел всего лишь проучить его, можно сказать, преподать урок, но точно не калечить.

От полученного удара ногой, Филипп снова рухнул на деревянный пол.

И когда он стал подниматься, я даже проникся к нему уважением. Сдаваться Филипп не собирался. Кто-то из толпы кинул ему под ноги нож, а он смахнул его обратно. Встав на ноги, он пошёл на сближение, и я уже думал, как его безболезненно вырубить, когда над палубой раздался грозный крик.

— ФИЛИПП! ПРЕКРАТИ! — у штурвала стоял Федот Засуч, отец Филиппа.

Парень зло зыркнул на меня и, как мне показалось, собирался ослушаться отца.