Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

С этими словами он надел на свое лицо черную повязку, прикрывающую выбитый глаз, и плотно затянул завязки на затылке.

– Ах, да, чуть не забыл, – сказал Вилль.

Нырнув в сундук, он достал оттуда что-то и бросил мне.

– Лови.

Я поймала.

Брошенное оказалось деревяшкой с грубо вырезанными на ней символами и дыркой, сквозь которую был продет кожаный шнурок.

– Знаки шерифа Ноттингемского, свидетельствующие, что ты из керлов, – пояснил Вилль. – Предъявляй ее любому, кто спросит, вольная ты женщина или рабыня.

– Но… ведь такую бирку легко подделать, – сказала я, в недоумении вертя в руках прямоугольную деревяшку, мало похожую на надежный и достоверный документ.

– Легко, – кивнул Вилль. – Просто за подделку такой бирки на первый раз отрубают руку на городской площади, а на второй раз вешают. Потому желающих вырезать самостоятельно такую дощечку находится немного.

– А у тебя как она оказалась? – продолжала настаивать я – речь, как-никак, шла о моей безопасности, за которую я к тому же еще и заплатила.

– Тебе разве в лесу не сказали, что я местный рив? – удивился Вилль. – В деревне проживал один вольный, три дня как помер. А я пока не успел вернуть бирку лорду шерифу. Так что пользуйся. Если он про нее вспомнит, я найду что сказать. Все, поехали, а то Черный у меня с норовом, ждать под сбруей не любит.

Глава 7

Черный оказался конем, весьма замученным с виду. Худой, ребра торчат под натянувшейся шкурой, неухоженная, грязная грива прилипла к шее. Над крупом вьются мухи, а конь даже хвостом не махнет, чтобы их отогнать, – видимо, как человек, измученный жизнью, плюнул на нее и решил: будь что будет.

Когда я подошла, Черный посмотрел на меня большими печальными глазами, вздохнул, глянул мельком в руки – мол, ничего не принесла? Ну ладно, я особенно и не ждал…

Бернис, потупив голову, одной рукой держала коня под уздцы, в другой у нее был сверток. Вилль подошел, проверил сбрую, проворчал:

– Не могла подтянуть нормально? Все за тобой приходится доделывать.

После чего вырвал сверток из рук женщины, взгромоздился на повозку и рыкнул мне:

– Ну, а ты чего стоишь, ваше высочество? Придворного пажа пригласить, чтоб помог, или сама справишься?

Я отвечать не стала, хотя очень хотелось.

Залезла на повозку, выстланную изнутри старым, вонючим сеном, после чего Вилль хлестнул кнутом Черного. Конь вздрогнул – и, понуро склонив голову, пошел вперед.

Вскоре мы выехали на дорогу, представлявшую собой просто утоптанную тропу среди невысокой травы.