Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На борту баржи большинство людей под навесом спали, и воздух был наполнен глухим жужжанием мух и ритмичным хором из храпа. Однако, несмотря на то, что его глаза были закрыты, Катон не спал и обдумывал свой предыдущий разговор с Аполлонием. Как бы он не ненавидел признаваться в этом даже самому себе, в том, что сказал агент, была некоторая правда. Однако его беспокоило чувство, что настоящей целью посольства не было примирение с Парфией. Корбулон считал, что стоит попытаться заключить договор, и Катон ему поверил.

В самом деле, он надеялся, что сможет успешно апеллировать к любому малейшему гуманному инстинкту, обитавшему в сердце царя Вологеза. В конце концов, какой здравомыслящий человек пожелал бы дорогостоящей войны с непредсказуемым исходом для своей империи, если бы ее можно было избежать? Катон прекрасно понимал, что он был чем-то вроде идеалиста, и что такая мысль была в лучшем случае абстракцией, а в худшем – опасным заблуждением. В реальной жизни люди, которым суждено было править империями, не придерживались того же набора ценностей, что и те, которыми они правили.

Какое значение имела жизнь тысяч их подданных для таких, как Вологез или Нерон? Даже в этом случае он все еще верил, что сможет склонить парфянского царя к иному взгляду на отношения с Римом и убедить его, что мирное сосуществование возможно, по крайней мере, для рассмотрения.

- Какой я дурак, - прошептал он себе в порыве постыдного самосознания.

Он быстро открыл глаза, чтобы взглянуть по сторонам на случай, если его слова были услышаны, но никто не пошевелился.

Единственным, кто проснулся, был один из парфян, темнокожий мужчина с желтыми глазами, который перебирал блестящие бусы на веревочке, чтобы помочь ему сконцентрироваться и предотвратить сонливость. Он кратко посмотрел на Катона, но не проявил никакой другой реакции, и Катон снова закрыл глаза, продолжая следить за ходом своих мыслей.

«Хорошо», подумал он, «посольская миссия была не более чем уловкой, чтобы выиграть для Рима больше времени для подготовки к войне.

Однако всегда была возможность для хрупкого мира. В любом случае обязанностью Катона было благополучно вывести себя и своих людей из Парфии, как бы ни завершились переговоры».

Звук приближающихся шагов на набережной прервал его размышления; мгновение спустя он услышал шаги на сходном мостике и сел. Хаграр вернулся во главе отряда копьеносцев, одетых в развевающиеся зеленые одежды.