Различные копья, длинные мечи и дубины повстанцев было трудно эффективно использовать, и вскоре римская линия продолжила неуклонное продвижение вперед, оставляя за собой множество павших людей, раненых добивали задние ряды ауксиллариев, когда они проходили над ними. Несколько сирийцев также были убиты или ранены, и те, кто мог самостоятельно двигаться, следовали за ними, как могли. Остальным пришлось остаться позади, где они лежали, в надежде, что их товарищи вернутся за ними после окончания боя."
"Довольно быстро боевой настрой противника дрогнул, когда его стали безжалостно теснить и крушить.
Макрон увидел, как первые повстанцы начали выпадать из задних рядов, затем другие повернулись и начали отступать. Вдруг один человек перешел на бег, и сразу же другие последовали его примеру, а затем целые участки боевой линии мятежников отделились и обратились в бегство от вспомогательной когорты.
- Они бегут, ребята! - закричал Макрон, размахивая мечом. – Продолжать наступление! Отогнать ублюдков!
Когорта продвигалась вперед быстрее, и вот уже последний из повстанцев, все еще готовый стоять и сражаться, был сокрушен, получив удар гладия сбоку.
Его тело дернулось, когда лезвие вырвалось наружу, и он рухнул на колени, и его ударили ногой по спине, когда римская линия прошла над ним. Они двинулись по открытой местности без какого-либо дальнейшего сопротивления, миновав первый из фургонов, который еще не был подожжен, хотя мулы были убиты прямо в их ярмах, так как уже не оставалось времени их отогнать.
Чуть поодаль Макрон мог видеть, что некоторые из повозок все еще были с выжившими животными. Он проехал позади когорты к центурии, ближайшей к дороге, затем остановил ее и приказал центуриону распределить людей по каждой неповрежденной повозке с запряженными животными, мимо которых они проезжали, и проинструктировал их повернуть повозки, чтобы следовать за когортой к развилке дорог.
Основная масса повстанческих сил, все еще не оправившаяся от ошеломляющей атаки со стороны ауксиллариев, отступила к подножию склона, ведущего к гребню.
Со своего безопасного места они наблюдали, как римский строй проходил почти в четырехстах метрах от них. Остальные все еще пытались забрать все, что могли, из брошенных фургонов и телег, прежде чем когорта приблизилась к ним, а другие продолжали угрожать остаткам обозного поезда, остававшегося в руках римлян, пока они с грохотом катились по дороге.
