Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Многие были живы, и в то время как повстанцы пытались убраться с пути приближающейся когорты, сирийские же раненые умоляли их о помощи.

- Оставьте их! - закричал Макрон, когда ауксилларий из первой центурии вышел из строя и бросился на помощь одному из своих товарищей. - Вернись в строй!"

"Некогда было останавливаться. Уничтожение багажного поезда необходимо было остановить. Он взглянул на ближайшую горящую повозку и среди голодного оранжевого пламени выделил раму онагра. Он почувствовал свинцовую тяжесть отчаяния при виде этого зрелища.

От осадного поезда почти ничего не останется, даже если им удастся отбросить мятежников. А это будет означать, что Корбулон больше не сможет пробить брешь в стенах Тапсиса, чтобы его люди могли атаковать. Вместо этого он будет вынужден отказаться от осады или провести ближайшие зимние месяцы под стенами, голодом принуждая мятежный город к капитуляции.

Они приближались к массе повстанцев, окружавших уцелевшие повозки, и некоторые из их лидеров пытались выстроить своих людей в подобие линейного фронта, чтобы противостоять угрозе.

Макрон приблизился к врагу на расстояние ста шагов, и в его направлении не было выпущено ни одной стрелы или рогатки. Затем он остановил когорту и приказал им выстроиться в линию через дорогу, в этот момент Спатос, Орфит и десять оставшихся всадников выскочили из роя повстанцев и поскакали, чтобы присоединиться к сирийцам. Макрон увидел, что их лошади тяжело дышат, и приказал им выстроиться позади вспомогательной пехоты, чтобы действовать в качестве последнего резерва.

Опционы высчитывали темп, пока центурии чередоваяясь, поворачивали налево и направо. В центре осталась брешь, достаточно широкая, чтобы не соприкасаться с горящими фургонами. Когда последний человек занял позицию, Макрон занял свое место возле штабной группы. Он было подумал о том, чтобы спешиться, чтобы сразиться бок о бок со своими людьми, но он знал, что его место – в седле, где он мог наблюдать за происходящим и мог контролировать ход боя ауксиллариев.

- Четвертая сирийская! Мечи из ножен!

Послышался рваный скрежет и звон, пока ауксилларии вынимали свои гладии из ножен и держа их на уровне пояса, острия выступали перед линией овальных щитов, как стальные зубы. Ближайший из повстанцев замолчал при виде этого зрелища, и в этой части поля битвы воцарилась тишина, когда Макрон вытащил свой гладий и на мгновение высоко поднял его, прежде чем указать им на врага.