Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

«Какие щечки!»

«Добро пожаловать в жизнь, малыш!»

Некоторые из нас еще много недель не могли спокойно уходить из дома, а другим не терпелось собраться всем вместе и похвастаться ребенком. (Мы настолько к ним не привыкли, что не называли их по именам — Мидас, Уилл, Поппи — а просто звали «ребенок»). Мы были на несколько месяцев свободны от работы, а в случае отсутствия таковой — от тревог за карьеру, и собирались дважды в неделю в парке, чаще всего, если успевали занять наше любимое место, под ивой неподалеку от бейсбольной площадки.

Вначале состав группы все время менялся. Появлялись новые люди, а другие — к которыми я уже привыкла — уходили. Те, кто был скептически настроен по отношению к группам для матерей, матери постарше, которым не по душе была всеобщая тревожность, те, кто собирался переезжать в дорогие пригородные районы: Мэйплвуд и Вестчестер. Но трое приходили всегда.

Первым делом Фрэнси. Если бы у группы было животное-талисман, как у футбольной команды (кто-нибудь, кто, обклеившись перьями, будет поддерживать команду кричалками в честь Ма! Те! Ринст! Ва!), то это точно была бы она.

Этакая Мисс Хочу-всем-нравиться, Хочу-как-правильно, полная надежд и южных углеводов.

Потом Колетт, которая нравилась всем поголовно, а нам была близкой подругой. Она была одной из самых красивых среди нас: золотисто-каштановые волосы, как из рекламы шампуня, типичная колорадская непринужденность и естественные домашние роды — идеальная женщина в сахарной пудре.

И, наконец, Нэлл — классная британка, отказывающаяся доверять книгам и экспертным мнениям.

Мисс Доверяй-себе. Мисс Не-стоило-бы-мне. (Не стоило бы мне набрасываться на этот шоколадный маффин. Картошку фри. Третий джин-тоник). Но я с первого дня заметила, что за ее эксцентричной манерой поведения что-то скрывалось. Она, как и я, была женщиной, у которой есть секрет.

Я вовсе не собиралась регулярно посещать эти встречи, но я ходила так часто, как могла, таcкала вниз по холму к парку сначала свое беременное тело, а потом коляску.

Я садилась на покрывало, ставила коляску рядом с другими в кружевной тени ивы. Я леденела, слушая их соображения насчет родительства, четкие инструкции, как нужно делать некоторые вещи. Кормить исключительно грудью, никакой смеси. Пристально караулить, не хочет ли ребенок спать. Как можно чаще носить его на руках, будто какой-то яркий аксессуар, на который вы раскошелились в «Блумингдэйлз».

Неудивительно, что в какой-то момент я их возненавидела.