Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

В ее понимании «произвести впечатление» было ближе всего к «разгорячить жеребца».

Летти подняла руки, затянутые в белоснежные длинные перчатки, и заколола выбившийся локон.

— У него руки прилипнут к ней, — заявила Мэри.

— Тише! — прошептала шокированная Эглантина, а за-I тем добавила:

— Ты так думаешь? — Ей нравилась леди Ага-| та, и надежда получить такую приятную соседку несколько смягчала боль от предстоящей разлуки с Анжелой. Однако еще предстояло преодолеть, гм, пылкость Эллиота, хотя, по-видимому, он получил прощение за свое смелое поведение на крокетной площадке — последние несколько дней каза-| лось, что между ними воцарилось согласие.

— Абсолютно, — кивнула Мэри с видом знатока. На чем основывалась такая уверенность, Эглантина не знала и не хотела знать.

— Точно, — согласилась Грейс. — Вчера он приезжал только ради того, чтобы увидеть леди Агату. Доктор Бикон слышал в прошлое воскресенье, как он просил леди Агату поехать покататься с ним после церковной службы, но леди Агата не поехала… я-то знаю, что она хотела бы, если бы не была так занята подготовкой к свадьбе мисс Анжелы.

— Но ты говоришь, Кэбот уверен, что наши, — Эглантина деликатно кашлянула, — усилия свести их бесполезны.

— Кэбот — старая баба, — презрительно заявила Мэри. Внизу Летти, глядя в зеркало, слегка оскалилась и, склонив набок голову, рассматривала зубы. Мэри подавила смешок.

— Я и не знала, что и леди так делают!

На сей раз Эглантина не одернула ее. Она была поглощена мыслями о сэре Эллиоте и леди Агате.

Ей хотелось быть более уверенной. Нельзя сказать, что леди Агата всем своим поведением не показывала, что влюблена в сэра Эллиота. Это было очевидно.

Она розовела, ее глаза сияли, когда она оказывалась рядом с ним, а он… То, как он смотрел на леди Агату, вызывало беспокойство Эглантины, как будто она становилась свидетельницей интимных и страстных моментов.

Но было нечто скрытое, непонятное для нее в поведении леди Агаты. Что-то примешивалось к радости и удовольствию, которое она испытывала в его обществе.

Это «нечто» походило на отчаяние.

В холле Аттикус застал своего сына стоящим перед зеркалом и изучающим свое отражение. Поразительно. Он давно не видел Эллиота в таком волнении, а всю прошедшую неделю он был именно таким.

— Полагаю, от обеда ничего не осталось? — спросил Аттикус без особого интереса.

Мысли Эллиота были далеко, и он не заметил шутливого тона отца, лишь еще пристальнее посмотрел в зеркало.