Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Не надо, дядя Юра! Я тут не шутки шучу!

Машинист выругался.

– Какого хрена ты вообще ко мне пришел?! Я твою Таньку знаю? Нет! Мишку твоего знаю? Опять нет! Я тебе отец? Опять нет! Чего тебе от меня надо?!

Полонин опустил оружие.

– Я к вам по-хорошему, душу открыть, посоветоваться! По-человечески…

– Это по-хорошему ты мне в живот нацелился? И о чем советоваться? Как Мишку с Танькой убить? Чтобы я потом рядом с тобой сидел на скамейке? Вроде пособника? Нет уж! Вали отсюда куда хочешь, только если пушку не отдашь, я тут же в милицию позвоню! Понял, нет?

Только что Юрий Петрович Усанов сдал смену, помылся под холодным деповским душем и вышел в раздевалку в хорошем настроении, а тут приперся этот придурок, который проходил у него в учениках три месяца, ничему не выучился, уволился и, по его же словам, устроился на пассажирский автобус.

Почему он вспомнил именно про него? Внутри, из темных глубин души поднималась отчаянная злость ни в чем не повинного человека, попавшего в дурацкую ситуацию.

Хотя этого юнца тоже понять можно – дело молодое, кровь играет, а бабы стервы…

– Дурак ты, Максим, – сдерживая гнев, сказал он.

– Иди лучше спать.

Но Максим снова покачал головой. Решение уже было принято, храбрости придавала водка, нужно было еще добавить решимости.

– Я, дядя Юра, Таньку стрелять не хочу, жалко ее… А этого гада…

Он взмахнул вооруженной рукой, и черные стволы с затаившимися на дне гвоздями опять перечеркнули живот Усанова снизу вверх и сверху вниз.

– Да что ты тут пушкой размахался, сучонок! – взревел машинист и, шагнув вперед, одной рукой схватился за обрез, а другой ударил Максима в ухо. Тот отлетел к двери.

Усанов переломил обрез, но патронов в нем не обнаружил. Он взял за ствол и с размаху ударил об пол – раз, другой, третий. Потом нашарил в шкафчике кувалду и двумя ударами сплющил стволы, разбил спусковой механизм.

– Вот теперь иди куда хочешь! – он бросил изуродованный обрез Максиму под ноги. Тот с непонятной гримасой поднял то, что оставалось от недавно грозного оружия, и провел дрожащей рукой по искореженному металлу.

– Это же Саньки Косого ствол! – с ужасом сказал он. – Что вы наделали, дядя Юра! Мне его вечером отдавать!

– Ну и клоун! – зло усмехнулся Усанов. – Как бы отдал, если б из него людей побил? Ты б за решеткой сидел, а твоему Косому яйца крутили как соучастнику!

Максим опустился на пол. Он обхватил руками голову и, медленно раскачиваясь, выл.