Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Не было больше житейских проблем, не было Таньки, Мишки, Косого, не было целого мира, целой Вселенной. Не было ничего.

Мелкий моросящий дождь постепенно перешел в ливень.

* * *Несущийся на крейсерской скорости БЖРК качнуло, как будто он переехал через какое-то малозначительное препятствие. Через несколько минут в каюте начальника поезда раздался резкий звонок тревожного телефона. Это была не общая тревога, когда включается оглушительный ревун, а сигнал того, что произошло какое-то отклонение от нормального функционирования частей и механизмов комплекса.

– Машинист Андреев после наезда на человека не может вести поезд, – доложил майор Волобуев. – Мною принято решение отстранить Андреева от управления, передав его помощнику машиниста капитану Сычеву. Прошу разрешения на подъем сменного экипажа тепловоза.

– Поднимайте! – распорядился подполковник Ефимов. – Обстоятельства и причины наезда?

– Самоубийца, – лаконично ответил Волобуев. – Сам прыгнул.

– Меняйте экипаж, доложите майору Сомову, пусть готовит сообщение о происшедшем.

Андреева на психологическую реабилитацию к Булатовой, – распорядился Ефимов.

И, тяжело вздохнув, полез за бортовым журналом.

Старший лейтенант Кудасов проходил плановое психологическое тестирование. В каюте военврача он тщательно заполнил анкету, майор Булатова контролировала процесс с секундомером в руке.

– Вы дольше работали с тестом, чем в прошлый раз в Тиходонске, – сказала она, когда старлей доложил о готовности.

– Это ненормально? – спросил Александр.

Наталья Игоревна улыбнулась.

– Ну почему же. Есть разные степени нормы. Просто у вас идет процесс адаптации к новым, достаточно тяжелым условиям.

Александр сидел на откидывающемся сиденье, а доктор – на своей полке. Она была в форме, с наброшенным на плечи белым халатом. Вид достаточно официальный и строгий. Но босые ступни с педикюром, которые она аккуратно поставила на маленькую салфетку, перечеркивали официальный облик военврача.

Кудасов непроизвольно представил, как она раздевается и ложится спать, как полка превращается в постель…

Собственно, делать ему здесь было уже нечего, но он продолжал сидеть и смотреть на доктора. И она сидела и смотрела на него. В официальную обстановку вплеталась новая, приятная и волнующая нотка. Но ее безжалостно размел резкий телефонный звонок.

– Слушаю, Булатова, – она быстро сняла трубку. – Да, ясно. Пусть заходит ко мне.

Александр встал.