Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Может, ты поймешь сам себя! Осознаешь себя! Ну? Решишься?

И я решился. Почему я так поступил – не знаю. Зачем? Признался незнакомой женщине, которую видел в первый раз и, наверное, в последний:

– Я хочу сделать так, чтобы Советский Союз сохранился. Чтобы он не развалился, а был краше, сильнее всех на свете! Чтобы народы Советского Союза не перегрызлись между собой, как бешеные собаки, чтобы весь мир нас уважал и боялся. Чтобы на Марсе яблони цвели. Чтобы в магазинах было сто сортов колбасы. Чтобы люди не умирали от рака и жили столько, сколько захотят.

Вот чего я хочу!

– Ты ведь фантаст, да? Я помню – фантаст. У меня печень рак разъел, но не мозг, и я все помню. А почему ты решил, что Союз распадется? С какой стати?

– Я знаю, что он распадется. И произойдет это в тысяча девятьсот девяносто первом году. Несколько подонков, глав республик, соберутся вместе и решат, что теперь они сами по себе. И начнется эпоха зверей. Останки Союза будут рвать, терзать. Жадные, бессовестные люди наконец-то дорвутся до абсолютной, ничем не ограниченной власти.

И не будет на них ни суда, ни карающего меча революции. Они присвоят себе все богатства нашей родины, и только через много лет их сумеют убрать от власти. Но будет уже поздно.

– Плохая твоя фантастика, Миша! – Женщина смотрела на меня широко раскрытыми глазами, помолчала секунд десять, тихо спросила: – Миша, ты кто?

И я ей рассказал. Глупо, конечно. Глупо и безрассудно. Но я ей все рассказал. И про страну. И про то, кто я такой. И что сейчас пытаюсь сделать.

А она меня слушала, слушала, слушала…

Наверное, я все-таки не рисковал. В самом деле – а кому она может рассказать? Кто в это все поверит? Больная женщина на смертном одре, под завязку напичканная наркотиками. (При мне приходила медсестра и делала уколы. Мне пришлось на время выйти.) Зачем я ей рассказывал? К чему? Наверное, чувствовал свою вину перед ней. Какую вину? А такую! Я молодой, здоровый, а она умирающая старая женщина. Она уходит, а я остаюсь и ничего с этим не могу поделать.

Наступил вечер, в окнах потемнело, а я все сидел и рассказывал о будущем маленькой сухонькой старушке с огромными синими глазами. А она рассказывала мне о своей жизни. И так шли часы и часы. Я не чувствовал голода и жажды, меня будто завели, и завод никак не мог окончиться. Я сидел и говорил, говорил, говорил… обо всем на свете. Обо всем, что знаю.

А потом она ушла. Просто улыбнулась, посмотрела на меня, прошептала: «Спасибо!» И ушла. Куда? Не знаю.