Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— А Цилла? — возразила я. — Да она меня живьем съест!

— Предполагаю сначала рассказать об увиденном леди Глэдис, — выдвинула разумное предложение Амеллин. — А она пусть разбирается с женихом дочери и Полли.

— Травницу наверняка выгонят, — наморщила я лоб, и содрогнулась: — Леди Мойра с ума сойдет! Может, ну его, а? Пусть сами как-нибудь…

— Рини, — укорила меня подруга, облачаясь в светло-голубое платье. — Так нельзя.

Я подошла к ней, чтобы помочь со шнуровкой, пока Мелли ловко собирала свои темные локоны в высокий пучок — раз, два, и готово! — и проворчала:

— Ну да, ладно.

Поговорим с ней после завтрака.

На завтрак леди Глэдис не спустилась — Цилла, вся розовая от смущения, сообщила, что у матери болит голова, и она будет есть в своих покоях. Не появилась и леди Мойра — у нее была причина посущественнее: вредная старуха сказала, что не сядет за один стол с исчадием зла, то бишь со мной. Я на такое заявление только хмыкнула, и продолжила пристально наблюдать за Филиппом, который в данную секунду очень мило держал Циллу за руку.

Время от времени он наклонялся к ее уху, ласковым движением поправляя прядь рыжих волос невесты, и что-то шептал. Цилла краснела и хихикала, беспрестанно ерзая на стуле, пока мы с Мелли бросали друг на друга напряженные взгляды.

— Боги, какой подлец, — сверкнула глазами Амеллин, как только парочка голубков удалилась на прогулку, не доев завтрак.

Я согласно кивнула и отодвинула свою тарелку в сторону — после таких лобзаний кусок в горло не лез.

— Пойдем, навестим леди Глэдис.

Поднявшись в крыло, где располагались покои матери Циллы, Амеллин негромко постучала. Услышав слабое «Войдите», мы гуськом втиснулись в розовую комнату. Вокруг царил полумрак, шторы были плотно задернуты, не давая солнечным лучам пробиваться внутрь, а окна затворены. В помещении было душно, и пахло чем-то сладким, как и тогда, когда я впервые переступила порог покоев. Только сейчас запах был сильнее — он забивался в ноздри, обволакивал горло, не давая нормально дышать.

— Боги, — закашлялась Амеллин, — леди Глэдис…

— Извините, что не могу встретить вас подобающим образом, — прошелестел тихий голосок откуда-то с кровати, — но у меня дико болит голова.

Я даже пошевелиться не могу — перед глазами так и скачут черные пятна, а лекарство не помогает.

— Сколько вы выпили? — поморщилась я, наблюдая, как Амеллин резко двинулась к окну и отдернула шторы. Яркие лучи залили комнату, а Мелли дергала ручку окна, пытаясь открыть его.

— Помоги! — крикнула подруга.