Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Хоть какое-то занятие.

Кое-что все же испортило настроение: встреча со свекровью. Один ее вид мог омрачить даже самый солнечный день, а погода и без того не баловала.

Лицо у Гунхильды было такое, словно она только что съела луковицу.

— Алианна, — она поравнялась со мной. — Вижу, ты довольна. Вернула себе место жены тойона. Даже на обряд публичности ради этого пошла. Смелый поступок.

— Об обряде я не просила. Торвальд не спрашивал моего согласия.

— Тор всегда идет напролом, — осудила она сына. — Но пока он не получил желаемого.

— Чего же он хочет? — поинтересовалась я, не ожидая подвоха.

— Упрочить свое положение, разумеется. Сейчас он — тойон, но закон един для всех. От отца к сыну, — повторила свекровь то, что я слышала на военном совете.

Что-то темное шевельнулось в душе. Страх. Теперь я ловила каждое слово Гунхильды.

— Ивар — наследник Вилфреда, — говорила она. — Когда он достигнет совершеннолетия, Тор будет обязан передать управление крепостью ему. Ведь он всего лишь регент. Неужели не понимаешь, что Ивар — помеха?

Мой трехлетний сын в очередной раз пронесся мимо, задорно хохоча.

Невинный ребенок, пешка в чужой игре.

Поравнявшись с бабушкой, Ивар притормозил, и Гунхильда потрепала его по голове. Жест получился нежным, глаза свекрови на миг потеплели, но, обратившись ко мне, снова превратились в льдинки.

— Тор не посмеет тронуть Ивара, — произнесла я, не особо веря в свои слова. — Он поклялся.

— О да, поклялся. Как часто мы нарушаем наши клятвы? Тебе ли не знать этого, Алианна.

Помнится, ты тоже однажды клялась любить моего среднего сына до тех пор, пока Владыка мертвой воды не заберет вас к себе, а потом отдала себя моему старшему сыну. Куда подевалась в тот миг твоя хваленая верность клятве?

Я сглотнула. «Нынешняя я» никогда бы так не поступила, но мне неизвестно на что была способна «прежняя». Вдруг она влюбилась в Вилфреда? Мне хотелось верить, что это был порыв охваченного страстью сердца, а не голый расчет. Одно я знала точно об Алианне: может, женщиной она была дурной, но матерью — отличной.

Ивара она обожала и была готова умереть за него. Доставшееся мне тело бережно хранило ее любовь к мальчику.

— Никогда не понимала, что мои сыновья нашли в тебе, — размышляла Гунхильда вслух. — Худая, плоская. Ничего в тебе нет. Разве что волосы цвета пламя, так это не диво. У многих такие же. Чем ты их взяла?

Я не знала, что ответить, а потому молчала. Наверное, что-то такое было в Алианне особенное, но не факт, что это есть во мне.