Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Азамат с таким смаком уписывает фрукты, что я тоже соблазняюсь и присоединяюсь. Бледно-желтые сморщенные груши оказываются похожими на очень сладкую тыкву, а серые персики — скорее на хурму. Азамат рассказывает, что разновидностей этой хурмы на Муданге очень много, практически в каждом саду она какая-нибудь другая, такой большой разброс. На дне обнаруживаются и вовсе безумные плоды: длинные, скрученные спиралью стручки цикламенового цвета. Азамат называет их обезьяньими серьгами. Внутри у них большие сладкие горошины.

Азамат легко ломает пальцами твердые стручки, а мне это не под силу.

Выбравшись из речной долины, мы зигзагами ходим по низкой стороне города. Здесь и правда много едален, и все они построены в форме каких-нибудь тварей: свернувшейся змеи, сидящего волка, быка, барана, даже сурка. На самой окраине обнаруживается один трактир — Азамат говорит, что новый, он его не помнит, — так тот вообще в форме какой-то мифической твари вроде барса с крыльями. Проходя мимо него, муж вдруг притормаживает и показывает мне на что-то на дорожке к двери.

— Видишь тень?

На дорожке и правда есть тень, как будто от человека. Она лежит неподвижно, потом как будто поворачивается и движется мимо нас через дорогу и в глубь города. Я принимаюсь вертеть головой, пытаясь понять, что же ее отбрасывает.

— Не ищи, — усмехается Азамат. — Это была тень бога. Он тут прошел пару часов назад, судя по следам, а тень, как всегда, забыл. Хотя бывает и наоборот, тень забегает вперед.

Я открываю было рот, чтобы что-то сказать (убей не знаю что), но тут из дверей трактира выходит Старейшина Унгуц, тот самый, которому мы обязаны состоявшимся браком.

— А, Азамат-сынок, — радостно говорит он. — Жену свою погреть зайди. Со старым Унгуцем вместе чайничек чаю выпить…

Азамат кидает на меня вопросительный взгляд, и я ожесточенно киваю. Этого деда я из своей чашки готова поить. Как скажет, так и будет.

* * *"

"Интерьер заведения, носящего гордое название «Лесной демон», мало отличается от «Щедрого хозяина», только заправляет там могучий молодец, раскрасневшийся от жара плиты.

У него недлинные, вытравленные до мутно-желтого волосы, убранные со лба повязкой, и жиденькая бороденка, как будто нарисованная.

Старейшина Унгуц располагается полулежа за одним из столиков — судя по промятым подушкам, он только что отсюда встал. Хозяин, оказавшийся вблизи еще больше, чем я думала, чуть ли не выше Азамата и намного шире, приносит огромный чайник из местной зеленой глины, расписанный ковылем.