Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Что-о?

Вопрос просочился сквозь его горло, как последний выдох умирающего. Арина даже переполошилась: не упал бы в обморок ее слабонервный супруг.

— Маньяк? Я правильно понял? — все еще сипел Саша, сидя перед ней с неестественно округлившимися глазами, сгорбленной спиной и трясущимися губами. — Тот самый маньяк, о котором пишут и говорят?

— Да, Саша, тот самый. — На фоне его страха она вдруг ощутила себя невероятно сильной. И даже нашла в себе силы невесело рассмеяться. — Представляешь! Я побывала в его чудовищных лапах, а он меня не убил.

— Господи, господи, — застонал он и зажмурился, его руки вслепую потянулись к ней через стол, нашарили ее пальцы, обхватили. — Какая же я сволота, Аришка! Как же ты… Через что тебе пришлось пройти! Расскажи! Расскажи мне немедленно, что и как было! Давай, девочка, давай…

И она начала рассказывать. Все! С самого начала. Как долго шла по ночному городу, среди шумных, праздно шатающихся людей. Как потом забрела на безлюдные улицы, показавшиеся ей неестественно, по-киношному страшными.

И вдруг поняла, что движется в сторону реки. Туда, где у них ЭТО случилось в первый раз.

— Ноги почему-то сами меня туда несли, — призналась Арина.

Они сидели напротив друг друга и не шевелились. Держались за руки, смотрели друг другу в глаза. И это казалось ей таким правильным, таким естественным. И то, что он смотрит на нее с жалостью, пониманием и запоздалым страхом. Что нежно теребит ее пальцы. И что почти задыхается, когда она рассказывает о своих ощущениях, когда очнулась в больнице в окружении врачей.

— Я была будто не я, Саша. Это как будто была не я. Я осталась там, на земле, под тяжестью его сильного тела, в метре от мертвой, истекшей кровью девушки. Все остальное: ты, доктора, этот прилипчивый опер Воронов, какое-то будущее, которое должно было быть у меня, — все это казалось каким-то потусторонним. Будто я тоже умерла вместе с ней. А здесь, на земле, среди вас просто бродит моя заблудившаяся душа.

Арина не выдержала и заплакала.

Саша минуту сидел, поглаживая ее руки. А потом поднялся с места, шагнул к ней, поднял со стула и крепко обнял.

— Бедная моя, бедная моя девочка, — шептал он, часто-часто целуя ее волосы, плечи, лицо в слезах. — Я-то думал, что надо мной сотворили страшное, посадив на цепь. А ты… Как же ты это все выдержала? Одна! Никому ничего не рассказывая!

— Ну почему же! — с горечью воскликнула Арина. — Меня не оставлял в покое капитан Воронов.