Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Целые спрятанные от глаза реки струились по подземным пещерам и вырывались в десятке-другом мест на поверхность, где молочно-белые, где кроваво-красные от примеси железа. На картах, которые Ковианне показывали в детстве, сокровенные очертания холма и подземелий представали во всей своей мистической красе. Тор и впрямь был Матерью. Левая грудь ее торчала вверх, ибо лежала она на боку; левая нога лежала на земле, чуть согнутая в колене."

"Правую ногу Матерь подогнула под себя, словно собираясь рожать, раздвинув зев своей священной вульвы, а чуть ниже возвышался небольшой холмик — прорезавшаяся головка младенца.

Невестин Курган, так называли эту голову, и сама Ковианна тоже родилась на этом самом месте. Тор был прекрасен и полон святости, полон тайн. Здесь матери и бабушки Ковианны и ее рода хранили свои сокровища, и здесь же находились их тайные кузни — в потаенных пещерах, глубоко в теле Матери Бригитты, вечно рожающей Невесту-Девственницу. Именно на Невестином Кургане строились прославленные кузницы и стеклодувные мастерские, дабы не осквернять своими наковальнями, молотами, горнами и тиглями Материнского тела.

Выходило, это песчаные руки Невесты дарили жизнь знаменитому стеклу, в честь которого и получил название весь замысловатый комплекс холмов и пещер.

Она улыбнулась, охватив взглядом огромный лабиринт Тора — сооружение столь древнее, что никто из ее рода не помнил, как его сооружали — только то, что он существовал с незапамятных времен, служа единственным входом и выходом из Тора, набор тихих, но богато убранных помещений и извилистых проходов, которые приходилось подобно Тезею при его охоте на Минотавра миновать на пути к вершине.

Очертания лабиринта ясно виднелись на болотистой равнине, а с Невестина Кургана поднимались в небо струйки дыма из кузниц. При виде родного дома у Ковианны неизменно поднималось настроение. Рукам не терпелось взяться за молот и выковать новый, чудесный клинок, который подошел бы к украденным ножнам. Она не удержалась от смеха при мысли о том, в какую ярость придет Артур, обнаружив их пропажу, — и уж наверняка он припишет ее рукам до омерзения ловкой Морганы.

Ехавший рядом с ней Эмрис Мёрддин, услышав ее смех, улыбнулся.

— Давненько, поди, ты не была дома.

— Даже слишком, — согласилась она. — Здесь столько всего, что мне хотелось бы показать тебе…

— Я слышал про Глестеннинг-Тор самые невероятные истории. Я бывал здесь раз, в молодости, но только в кузницах.