Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Едва завидев меня, Инна закричала:

— Паша, нас в газете напечатали! Представляешь?

Ко мне подбежала Гаечка с газетой, развернула ее — мы были не на первой полосе — и ткнула в черно-белый снимок.

— Вот! Смотри, как Денчика классно видно!

— Ага, — кивнул я. — С транспарантом. Прям Ленин на броневичке.

— А вон Рам в стороне. Вот Кабанова башка, но он отвернулся.

— И я там есть! — влез между нами Борис. — Вон там я, справа. А Пашки нет, обидно, да?

Мотнув головой, я отыскал на фото Инну, Лихолетову и Алису.

Илья спрятался за спинами, как и Минаев, а Димон Чабанов был вполне узнаваемым, Плям с Бариком — тоже. Подумалось, что, когда придет письмо от Чумы, нужно отправить ему одну газету, пусть посмотрит, как его братаны реальность качают.

— Тренировка? — радостно оскалился Рам.

— Погнали! — с тем же азартом ответил я, вытаскивая из пакета оставленную здесь спортивную форму.

В понедельник у Рама соревнование, и надо поддержать парня. А еще в понедельник станет окончательно ясно, сняли Джусиху или нет.

Глава 34

Чего же боле?

В субботу, после того, как сделал уроки с ребятами, я от Ильи позвонил деду, чтобы заказать запчасти, но он не ответил. Как выяснилось позже, и бабушке сегодня не удалось до него дозвониться.

Дома, едва переступив порог, я спросил у мамы, смотрящей телевизор:

— Ма, что такое лимфома мозга, и насколько это опасно?

Потерев переносицу, она ответила:

— Вроде такой рак. Опасно ли? — Она вперилась в экран, где завывала индийская женщина, у которой, как это часто происходит в подобных фильмах, украли ребенка.

Когда завывания прекратились, мама отмахнулась:

— Точно не помню, их так много, этих опухолей. Я же не врач. А узнать не у кого — уволилась ведь, — последнее она сказала с упреком и посмотрела на свои руки.

Знала бы она, сколько миллионов сейчас этими руками зарабатывает! И это ведь наши общие миллионы!

В воскресенье утром у бабушки я снова набрал деда, мысленно ругая Ельцина, и Руцкого, и Хасбулатова, и лихого человека, который раздал людям оружие.

Подумал, что он опять не ответит, и трубку собрался положить, как донесся щелчок, и дед сходу сказал:

— Привет, внук. Быстренько говори, что надо. Я спешу.

— Как торговля? — осторожно поинтересовался я.

— Твоих восемьдесят тысяч, — отчитался он безразлично.

Раньше столько за четыре дня было: с его точки и с той, где работала продавщица, которую он выгнал, потому что женщина оказалась неправильной политической ориентации.