Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— При чем тут старые долги, когда речь идет о нарушении воинского закона? Границы между племенами священны, ясно? — теперь он почти орал, голос его возбужденно взлетел и сорвался, так что пришлось сделать вдох, чтобы продолжить: — Попридержи язычок, сестренка. Не забывай, что разговариваешь с будущим глашатаем. Что? — не выдержала Листвичка. — А как же Невидимка?

— Невидимка оказалась недостойной, — рявкнул Коршун. — Она испугалась перемен, происходящих в лесу, и сбежала.

— Вот уже целый день, как она исчезла, — встревожено пояснила Мотылинка.

— Она отправилась проверить границы возле Четырех Деревьев, и не вернулась. Никто не знает, что с ней случилось.

— Даже если она вернется, ей больше не быть глашатаем! — нагло заявил Коршун. — Разве глашатай имеет право шататься неизвестно где, бросив свое племя?

У Листвички голова пошла кругом. Она просто не могла поверить в то, что услышала. Невидимка не могла сбежать! Кроме того, Речное племя оказалось единственным, кого не затронули ни голод, ни происходящие в лесу разрушения.

Так с какой стати Невидимка стала бы убегать? И все-таки она исчезла….

Сколько еще котов пропало в лесу? Неужели все племена снова понесли потери? Холод до самых костей пронзил Листвичку, когда она подумала о том, что новые исчезновения никак не могли быть связаны с пророчеством Звездного племени. Даже если первая четверка потерпела неудачу, Звездное племя не стало бы посылать новых и новых избранников навстречу неведомой судьбе. Скорее всего, тут замешаны Двуногие и их чудовища…

Она не стала говорить об этом Коршуну с Мотылинкой, а у Медуницы тоже, по счастью, хватило ума промолчать о Белохвосте с Яроликой.

Чем меньше в Речном племени будут знать об их неприятностях, тем лучше, тем более, теперь, когда Коршун спит и видит, как бы развязать войну.

Мотылинка первой нарушила молчание.

— Ну и дурак же ты, Коршун, — презрительно процедила она.

— Что ты сказала? — ощетинился Коршун.

— То, что слышал! Если ты в самом деле хочешь сокрушить Грозовое племя, то делать это надо по-другому.

— И ты даже знаешь, как? — осклабился Коршун.

— Разумеется, — не замечая его насмешки, холодно отрезала Мотылинка. Листвичка просто глазам своим не верила, ей вдруг показалось, будто она видит перед собой совсем незнакомую кошку.

— Тогда просвети меня, моя умница! Мотылинка повернула голову и несколько раз провела языком по своему плечу.

— Будь добрее, братец. Пусть они будут нам благодарны.