Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— «Русский» — единственное, что этот старик может сказать на твоём языке.

— Рад за него, — хмыкнул я, продолжая подниматься по трапу.

Половицы скрипели под нашим весом, а ночной ветер трепал одежду, принося запах соли и водорослей. Ветер усиливался — холодный, порывистый.

Зафир сделал глубокий вдох, превозмогая боль, и продолжил:

— Он хочет узнать, есть ли у тебя ещё зелья. Готов их купить перед отъездом в столицу по хорошей цене, — турок закашлялся, скривившись от боли в груди. — Говорит, что за те десять флаконов выручил целое состояние.

Продал каждый в три-четыре раза дороже, чем на базаре.

Эта информация заставила меня на мгновение притормозить. Интересно, сколько можно заработать на перепродаже моих же зелий через подставное лицо? А если я попробую напрямую? Уверен, в Константинополе можно неплохо выручить. По сути, новый рынок сбыта для моей продукции.

— Передай ему, что если доживёт до столицы, обязательно поговорим, — бросил через плечо и продолжил подъём.

Корабль возвышался над нами, как настоящий плавучий дворец.

По сравнению с нашими военными посудинами этот — просто произведение искусства. Три мачты, словно гигантские копья, пронзали ночное небо. Резные фигуры на бортах отливали позолотой в свете фонарей. Морские девы с чувственными изгибами, грозные тритоны с трезубцами, диковинные рыбы с оскаленными пастями.

Матросы сновали вдоль палуб, натягивая канаты и проверяя крепления. Команды, отдаваемые боцманом, разносились по всему кораблю. Отрывистые, резкие, выкрикиваемые на турецком с такой скоростью, что сливались в единый гортанный рык.

«Жемчужина» полностью соответствовала своему названию. Изящные линии корпуса, тёмно-синяя краска, контрастирующая с золотым узором на бортах, — всё выглядело статусно и солидно. На корме развевался флаг Османской империи — красное полотнище с белым полумесяцем и звездой.

Мы поднялись на корабль и тут же направились в каюты. Палуба под ногами чуть заметно покачивалась, приучая тело к морскому ритму. Я увидел нашего капитана. Это был тучный турок с окладистой бородой, заплетённой в три косички, каждая из которых завершалась золотым кольцом.

Его живот выпирал из-под расшитого золотом камзола, а сапоги блестели.

Он встретил бея с подобострастием, постоянно кланяясь и прикладывая руку к сердцу. Каждое слово сопровождалось новым поклоном, будто капитан состоял из шарниров, а не из плоти и крови. На меня же он бросил лишь мимолётный оценивающий взгляд, в котором без труда читалось пренебрежение.