Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

По пальцам — те сразу обмякли. От боли в глазах потемнело.

Кто-то ударил дубинкой по челюстям капкана, вгоняя стальные зубья глубже в лодыжку, усиливая боль. И ещё раз — зубья достали до кости. Геральт невольно вскрикнул. Новый удар пришёлся в ключицу, следующий — по рёбрам, ещё один — в колено, снова по рукам, по переломанным пальцам. По голове. И снова по голове, со страшной силой. В глазах вспыхнуло, а потом мир рассыпался мерцающей мозаикой.

***

— Хватит, — сказала Меритксель. — Хватит, не то убьёте. Если уже не убили! Дышит ещё?

— Дышит, дышит, — заверил Цибор Понти, срывая с шеи ведьмака медальон.

— Живой.

— Надо бы крови добавить, — оценил Борегар Фрик. — Для пущего эффекта.

— Раны на голове сильно кровят, — изрёк с видом знатока Понти.

— Вот и славно. — Меритксель опустилась коленом на грудь ведьмаку и широко полоснула его ножом по лбу, под линией волос. И впрямь, кровь тотчас хлынула из раны, поднялась волной, заливая лицо и шею.

— Так сойдёт? — Меритксель поднялась.

— В самый раз, — кивнул Фрик.

— Давайте, на мула его. Привяжем покрепче, чтоб не свалился.

— И к воротам, к воротам. Пока совсем не рассвело.

***

— Не уследили, недотёпы, кхе-кхе, — маркиза Цервия Херрада Граффиакане раскашлялась и стукнула тростью об пол, чуть не упав при этом.

— Допустили, кхе-кхе, — продолжала она кашлять, — чтобы мой Артамон погиб. Это из-за вас, из-за вашей неумелости и глупости от моего Артамона осталась мне только эта урна...

Меритксель, Цибор Понти и Борегар Фрик покорно слушали. Никто из них не поднял опущенной головы, чтобы проследить за взглядом маркизы на стоящую на камине урну с прахом чародея Артамона из Асгута.

Урна была из крашеной в чёрный цвет майолики, украшенная гербом чародея — три золотые птички на лазурном поле, d'azur a trois merlettes d'or.

— Право слово, — пыхтела и покашливала маркиза, — прогнать бы вас следовало... Недотёпы вы, взашей бы вас гнать... Но теперь у вас есть шанс искупить вину... Проявить себя. Слушайте, что прикажу!

Трое склонились ещё ниже.

Маркиза замолчала, снова стукнула тростью об пол."

"— Наследие Артамона, — пробормотала она беззубым ртом, — должно быть отомщено. Этот храм в Эльсборге и эти прислуживающие ведьмакам жрицы... Мой Артамон хотел, чтобы все они умерли страшной смертью. Так тому и быть — от железа и огня... И этот щенок-ведьмак вместе с ними... Итак, слушайте мой приказ...

***

— Отворите ворота, благочестивые госпожи! — взмолилась Меритксель с неподдельным трагизмом в голосе.