Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я не понимала, для чего приезжал Олег сегодня, и только утром, когда я опять смогла задремать буквально на рассвете на несколько часов, мне в голову полезли страшные мысли о том, что, может быть, у него что-то изменилось, и он хочет пересмотреть вопросы по разводу, в частности, по поводу детей.

Вероника с утра была нервная, невыспавшаяся. Она торопилась и через силу глотала овсяную кашу с фруктами.

— О чем отец хотел с тобой поговорить? — Спросила я, вытирая Стеше подбородок, который она умудрилась испачкать ягодным смузи.

Вероника не донесла ложку до рта и посмотрела на меня тяжёлым взглядом…

Его взглядом.

— Какое это имеет значение?

— Большое,— тихо произнесла я и обняла себя за плечи. — Мне казалось, что ты все-таки решила остаться со мной… Значит, и выбор по факту ты сделала."

"— Нет, мам. Никакого выбора я не делала, потому что я не собираюсь решать, кого я люблю больше: тебя или папу. Я вас люблю одинаково сильно.

У Вероники затряслись губы. Она хотела казаться себе безумно взрослой, но каждый раз, когда дело касалось вопросов развода, с неё слетала маска вредного подростка.

Мне казалось, в этой ситуации один Денис сохранял хладнокровие. И то только потому, что мы уже не жили вместе. А когда все стало известно Веронике, она стояла сначала слушала меня. А потом закричала:

— Почему, почему он так поступил?

А у меня даже не было ответов на эти вопросы.

Но больнее всего было со Стешей, потому что она действительно не понимала, куда исчез папа. Ложась вечером спать, она задавала вопрос:

— А утром папа приедет, если он вечером не приехал?

А я даже не знала, когда он приедет, чтобы повидаться с детьми, и если Вероника могла позвонить ему или написать, то Стеша ещё не делала этого.

И, соответственно было непонятно, что говорить младшей дочери.

— Ник, я же просто спросила, зачем папа приезжал?

— Вы с ним разговаривали не знаю, сколько времени, — фыркнула дочь, складывая руки на груди, отодвинула от себя тарелку, говоря мне, что уже наелась.

— Но он же приехал и поговорил с тобой…

— Да, но это наше с ним дело.

— Ты хочешь съехать?— Задала я мучивший меня вопрос. Я понимала, что рожаю ребёнка не для того, чтобы привязать его к себе всеми цепями, и вместе с тем я также понимала, что у этого ребёнка всегда есть возможность выбора. Но Ника не стала ничего говорить, взмахнула рукой, фыркнула и встала из-за стола.

— Вечером договорим. Я опаздываю, — произнесла она, стоя на пороге кухни.

Стеша, нахмурившись, покачала головой.