Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Люди разбегались в разные стороны, одна Эмма приросла к земле, не в силах шевельнуться.

– Осторожно! – крикнул Сикандер. – Всем разойтись! Слон взбесился. Мне придется его застрелить.

Он бросился к ружью. Эмма все еще не могла сойти с места, наблюдая с мрачным любопытством за слоном, свирепствующим на площадке. Другие слоны, откликаясь на трубные призывы взбесившегося собрата, не присоединялись тем не менее к его разрушительным действиям. Бешеный слон стремился уничтожить все, что оказывалось в поле его зрения. Неудивительно, что его маленькие глазки взяли на прицел Эмму – единственное человеческое существо, не обнаружившее здравого смысла и не бросившееся наутек.

"Эмма хотела бежать, но ноги ей не повиновались. Страх парализовал ее, как при встрече с хромым тигром. Единственное, на что она была способна, – это стоять на месте, в ужасе взирая на живую гору мышц, обтянутую серой кожей. Слон снова задрал хобот и встал на дыбы, перебирая в воздухе передними ногами. Потом, содрогнувшись всем телом, он устремился к Эмме.

Она чувствовала, как дрожит от его бега земля, но не могла пошевелиться.

Сикандер, выругавшись, толкнул ее в сторону и, опустившись на одно колено, прицелился. Выстрел был оглушительным. Слон споткнулся, прошел по инерции еще несколько шагов и рухнул на колени. Из отверстия между глаз ударил алый фонтан крови. Подняв в предсмертном воинственном порыве хобот, он пошарил им перед собой и ухватил Сикандера. Последнего усилия хватило, чтобы обхватить человека поперек туловища, приподнять и ударить о дерево.

После этого слон застонал, совсем как человек, и повалился на бок. На площадке воцарилась тишина, нарушаемая только криками обезьян, прыгающих по веткам.

Эмма вскочила на ноги и ринулась к Сикандеру. Одновременно с ней к нему подбежал Сакарам, которого раньше она не заметила. Главный слуга опустился рядом со своим господином на колени и тщательно его осмотрел.

– Он мертв? – дрожа от волнения, спросила Эмма. Сакарам, казалось, не слышал вопроса. Он осторожно, почти нежно поднял господина на руки, как дитя, и выпрямился.

– Ответьте мне, Сакарам! Он жив? – закричала Эмма.

Кожа Сикандера приобрела землистый оттенок, он не шевелился. На нем не было заметно крови, но после удара такой силы Сикандер мог остаться в живых разве что чудом.

Сакарам бросил на нее испепеляющий взгляд:

– Он еще не умер, но скоро умрет. Он отдал жизнь, спасая вас, мэм-саиб, а что дали ему вы? – Его глаза метали молнии, казалось, у него внутри прорвалась плотина.