Причин своей терпеливости он не называл, но Гуров предполагал, что его самого постепенно увлекла эта странная история. Особенно после того, как Гуров рассказал ему о надгробном камне и о сходстве ночного гостя с постояльцем несчастной Петровны. Правда, оба эти факта воспринимались Кружковым с изрядной долей сомнения. Гурову пришлось приложить некоторые усилия, чтобы эти сомнения хоть немного поколебать.
– Спрашиваешь, кто такой умный придумал доставить сюда плиту? Если бы я это знал! Соображения, конечно, есть, но они слишком расплывчатые.
Понимаешь, тут образовалась такая каверзная головоломка, в которой все сплелось – друзья, враги, жена и Виктор Дмитриевич Шигин из Петербурга. Я попал на это представление к самому концу и никак не могу разобраться, кто герой, а кто злодей. А разобраться нужно, потому что просто так через забор бутылки с бензином не швыряют, а гостей так просто не выставляют за ворота после того, как сами их собрали.
– Надеетесь, что я вам помогу разобраться? – вежливо отозвался Кружков.
– Я ведь всего лишь участковый. У меня вот – район и пределы компетенции, сами понимаете. Взять хотя бы следствие по делу о наркотиках. Я выше Колядкина не прыгну, правильно? Мое дело вообще десятое, и так любой скажет. Если мой непосредственный начальник узнает, что я расследованиями занимаюсь, он мне яйца оторвет. Он этого страшно не любит.
– А что он любит?
Кружков пожал плечами.
– Да что и все. Чтобы порядок был. Отчетность чтобы... Чтобы подчиненные уважение оказывали. Ну и вообще.
– Ясно.
Я начальник – ты дурак, короче. Что же, сделаем скидку на твоего начальника, Кружков. Я сильно докучать тебе не буду, но поскольку мои полномочия здесь достаточно ограниченны, все-таки я буду иногда тебя просить заглянуть куда-нибудь или задержать кого-нибудь. Нет, не представителя местной администрации и не предпринимателя Веревкина, не бойся! Но вот, например, Петровну допросить или ее жильца..."
"– Он же уехал! И мне на вокзале сообщили, что билет он брал, и сам он про это сказал при вас!
– В том-то и дело, что сам сказал, – покачал головой Гуров.
– В том-то и дело. Не дает мне покоя эта личность, Кружков! Есть ощущение, что именно за ним я бегал той дождливой ночью. А если это так, то все его поведение предстает в очень мрачном свете. И соседство с покойным Костиком, и его личные дела здесь... Но ничего, надеюсь, в самое ближайшее время кое-что прояснится...
Он вдруг оборвал речь, замедлил шаги и прислушался. Кружков тоже принялся вертеть головой.
