Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Кто-то настойчиво пытался пробиться ко мне, но у него ничего не получится – я не хочу никого видеть.

А потом я услышала голос. Его голос.

– Маша, открой!

И спасительный анабиоз, как яичная скорлупа, побежал трещинами, раскололся и осыпался. И боль, такая невыносимая, что хоть на стену лезь, взвыла во мне с новой силой, разрывая все внутренности. Нет, его я больше всего не хочу видеть, не хочу слышать!

– Маша!

Уходи! Убирайся! Даже имя моё забудь! Как ты вообще посмел после всего сюда явиться?

И вдруг дверь с грохотом резко распахнулась.

Я вздрогнула, не понимая, что случилось. На пороге стоял Олег. Ненавистный Олег. Чёртов Миллер.

Выбил дверь. И как я теперь буду с раскуроченной дверью, мелькнула на секунду вялая мысль.

Он подошёл ко мне, присел на корточки напротив.

– Маша, просто выслушай меня.

– Уходи, – прошептала я, не в силах даже взглянуть на него.

– Я уйду, но сначала выслушай.

– Не хочу.

Он тронул меня за руку, а я дёрнулась как от удара током. Вскинула голову, посмотрела ему прямо в глаза.

– Я не хочу тебя слушать. И видеть тебя не хочу. Я не могу тебя видеть!

– Я знаю.

– А я не знаю. Не понимаю, как можно было так поступить! Я не знаю, как мне жить дальше после того, что сделал ты. Ты! Кому я верила безоглядно. Я не знаю, куда мне завтра утром идти… что мне теперь вообще делать… Ты не понимаешь, что ты убил меня?

Господи, он ещё и смотрел на меня так, будто ему действительно больно. Будто не меня, а его корежит и ломает внутри.

– Маша, я не мог поступить иначе.

У меня не было выбора. Не было другого выхода. Мне надо было просто, чтобы ты осталась жива. Любой ценой жива.

– Жива? Ты думаешь, это жизнь?

– Это жизнь, – не отводя взгляда, ответил он. – И больше тебя никто не тронет.

– Да не жизнь это! Это ад!

– Я понимаю, что тебе сейчас очень плохо. Но тем не менее ты жива. И у тебя ещё всё будет.

– У меня уже ничего не будет. Ты меня всего лишил. Чести, уважения, имени, карьеры, будущего. Всего! Даже мои студенты меня возненавидели. Ты всё разрушил.

Растоптал. Ты уничтожил меня. Так что радуйся – вы победили, – я срывалась в истерику, но не могла остановиться. – Поздравляю! Завод ваш будет работать, убивая других людей. А сколько ещё вы таких заводов построите? Сколько еще жизней сломаете, загубите? Но что вам чужие жизни? Кому они дороги? Чего они стоят, когда на кону миллионы… миллиарды…

Олег вздохнул, поднялся. Я тоже встала, хотя ноги меня, если честно, едва держали, пришлось облокотиться о стену.