Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Еще бы ему не знать эту историю. Потоцкий отвернулся от собеседника в сторону моря. Стоило ему только на мгновение прикрыть глаза, как перед ним вставали картины, которые он давным-давно уже себе нарисовал. Впрочем, нет, это были не картины. Скорее, это напоминало обрывки какого-то фильма, который он когда-то видел.

Залитая весенним солнцем лужайка, на которой пасется маленькое стадо белых овечек. У этого стада совсем маленькие пастухи – старшей девочке только-только исполнилось десять лет.

Вот дети отвлекаются от своей игры и, почувствовав что-то все вместе, в изумлении оборачиваются. А дальше обычно он видел молодую женщину, которая шла навстречу детям. Впрочем, он никогда не мог ее толком разглядеть. Всякий раз это был только силуэт, и это было странно, потому что женщину хорошо освещало солнце. А может быть, как раз в солнце и было все дело – оно так сильно заливало ее своим светом, что разглядеть ее лицо было никак невозможно. Но он почему-то хорошо знал, что у нее были грустные глаза.

И голос у нее тоже был немного грустный.

– Вы ведь не боитесь меня? Вам не нужно меня бояться... – говорила она детям. Наверное, это была их первая встреча. А потом было еще несколько. Это совершенно точно, так гласило предание. Но у него перед глазами вставали только разрозненные эпизоды – словно кадры из фильма.

– Скоро мне придется забрать вас к себе, – говорила она младшим мальчику и девочке, а потом обращалась к старшей: – А тебе предстоит еще многое сделать здесь, Люсия.

Потом был еще один ее разговор с детьми.

– Я знаю, вам трудно. Но я сделаю так, чтобы вам поверили...

А потом над вечерним морем вдруг в неестественной пляске запрыгало красное солнце, и огромная толпа народа в испуге и смятении смотрела на него...

– Вы хотите сказать, что действительно верите в эту историю? – серьезным голосом спросил Потоцкий.

– Мне говорили, что русские любят задавать дурацкие вопросы! – довольно засмеялся швед.

– Лично мне, как вы понимаете, Святая Дева Мария пока еще не являлась.

Это как раз понятно, подумал Потоцкий.

– Я верю в то, что у меня есть несколько бумажек, связанных с ее именем, которые теперь стоят кучу денег. Вот в это я верю, – с удовольствием повторил швед. – Остальное меня не касается...

– Итак, все дело в третьем секрете, не правда ли? – потер лапки Густавссон, игриво поглядывая на Потоцкого. – Масса всяких вопросов.