Алина глубоко вздохнула и прильнула к Максу всем телом.
– Я же сказал: не надо в меня влюбляться. А ты что, дуреха?
– Разве это можно контролировать? – всхлипнула Алина.
Макс невесело усмехнулся: и то правда.
– Ты понимаешь, что тебе ничего не светит? Я люблю свою жену. И никогда ей не изменю. Слышишь? Ни-ког-да.
– Я ничего не прошу. Могу я просто любить тебя? Издалека.
Алина всхлипывала, судорожно обнимая Макса. Он подумал, что их должно быть видно из дома, и повернулся к окнам спиной, прикрыв Алину.
Потом взял ее за подбородок, заставил поднять голову, заглянул в глаза, которые показались ему какими-то синими безднами, и спросил:
– Опять ты хватаешься за руку, которая гладит тебя по голове, да?
Алина отстранилась и сказала:
– Ты говорил, что я любить не умею. А теперь…
– Так ты решила на мне потренироваться?
– Получается так. Да ты не расстраивайся, я справлюсь. Сам же сказал – я сильная. Оказывается, любить – это так прекрасно.
Хотя и больно. И это не имеет никакого отношения к сексу. Совсем! Только не говори, что я еще молода и встречу человека, который… Может, и встречу. Но ты – первый, понимаешь? Первая любовь. И мне на самом деле ничего от тебя не надо. Просто когда тебе вдруг станет плохо и одиноко, ты вспомни, что есть человек, который тебя любит. Любит просто так. Потому что ты – это ты. А не потому, что ты герой и вообще супермен. То есть ты, конечно, на самом деле герой! И я тебе по гроб жизни благодарна! Но главное – ты настоящий.
А я была картонная, но теперь тоже настоящая. Я раньше только о себе думала. Даже не понимала, что другие люди чувствуют, что им может быть больно. А теперь с меня словно кожу содрали. Сразу душа. И всех чувствую. И ты не бойся, что я стану доставать тебя своей любовью! Но я умру за тебя, если надо…
Алина говорила, шмыгая носом и утирая ладошкой все не унимающиеся слезы. Ее глаза, невероятно синие, сияли детским восторгом.
У Макса звенело в ушах, и мурашки бежали по всему телу, а внутри словно что-то рвалось и билось в мелкие дребезги. Терпеть все это не было никакой возможности, поэтому он, плохо понимая, что делает, схватил Алину за плечи, притянул к себе и поцеловал: по-настоящему сильно, глубоко, долго. Страстно и агрессивно. А потом сел в машину и уехал. Алина стояла, бессмысленно улыбаясь, потом улыбка превратилась в гримасу отчаянья.
