Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я ж с детства его знаю! Работали бок о бок, даже с женой его познакомил, подонка…

– Она красивая? Твоя жена?

– Очень! На Одри Хепберн похожа. Знаешь Одри Хепберн?

– Не особенно.

– «Римские каникулы» не видела? Посмотри, хорошее кино. Как раз для девочек. Ты поняла, почему это с тобой случилось?

– Поняла. Я плыла по течению. И ждала, что меня кто-нибудь осчастливит. А надо все самой.

– Молодец! Говорю ж – умная. Ты уже знаешь, что будешь делать? Как жить?

– Пока нет. А вы давно женаты?

– Семь лет, а что?

– Да так.

Макс покосился на Алину, увидел, как она на него смотрит, и поморщился:

– Только вот этого не надо!

Алина покраснела и отвернулась.

– Влюбляться в меня не надо! Ничего во мне нет особенного.

– Есть! – упрямо сказала Алина.

– Алин, ты видишь меня третий раз в жизни. Просто давно с нормальными мужиками не общалась. Да еще я тебя спас. Прямо герой. Супермен практически.

На самом деле Алину гораздо больше впечатлило то, что Макс привез ей одежду. Вернее, что он вообще об этом подумал! Она действительно исстрадалась, представляя, как будет существовать еще два дня в одних и тех же шмотках – она всегда была чистюлей.

Больше всего она мечтала о бане в родительском «имении»: скорей бы смыть с себя все воспоминания о ненавистном Владе, содрать вместе с кожей! Алина вздрогнула и быстро заговорила:

– Знаешь, мне теперь кажется, что я вообще с нормальными людьми никогда не общалась. Кроме родителей, конечно. Они хорошие, только все время были заняты. Работали, отношения выясняли.

Им не до меня было. Вот я и кидалась на шею первому, кто по головке погладит. Выдумывала про себя невесть что, лишь бы пожалели. И сама верила, представляешь? Словно это и не я. А потом пугалась. Когда все раскрывалось. Ну и давай крушить все вокруг! А ты говоришь – умная.

– Значит, теперь поумнела.

– Возможно. Только жалко, что ничего исправить нельзя.

– Да, не исправишь. Придется с этим жить. Так, вроде приехали. Который дом-то?

Пока Макс разговаривал с родителями, Алина маялась в соседней комнате.

Наконец, вышла мама, вся в слезах, и Алина кинулась к ней. Макс, не в силах вынести их душераздирающую встречу, ускользнул на крыльцо и закурил. Давно он так не уставал. Докурив, он решил уйти по-английски, не прощаясь. Но у машины его догнала запыхавшаяся Алина:"

"– Макс! Мы что – больше никогда не увидимся?

– Почему? Жизнь длинная – может, и увидимся.

Она вся дрожала и смотрела на него с отчаянием.

– Ах ты, господи… – Макс шагнул к ней и обнял.