Сворачивала на восток, тянулась прямо, уходя в крутой извив – на запад; вновь простиралась меж гигантских валунов, висящих, как дамоклов меч, и не дающих никуда свернуть. Поздновато оценили чекисты опасность такого поведения дороги. По прямой убегающих и догоняющих иногда разделял лишь скалистый барьер, на который, проявив сноровку, несложно забраться. Что и сделали белые, водрузив пулемет на гребень скалы! Красные появились на отрезке саженей в тридцать, чего и хватило для учинения побоища. Слава богу, запасные лошадки, которых вели в хвосте, под обстрел не попали.
Длинная очередь пропорола колонну! Начался хаос. Ныряя под подводу, Субботин видел, как упал прошитый «проводник» Ковригин. Отмучился… Латынский хлестнул всхрапнувшую лошадь, выводя подводу из-под обстрела. Субботин выкатился из-под наезжающего колеса, укрылся за удачно подвернувшимся булыжником. Клацнул затвором Рафинович, выронил винтовку, лицо окрасилось. Хрустнула оглобля – Петруха Макаров махнул через обеих лошадок, зарылся в кустарник.
Свинцовый ураган крошил вторую повозку. Павшие лошади конвульсивно дергались в грязи, падали люди, не успевшие разбежаться. «Потери жуткие», – машинально оценил Субботин. Вялых, Ахматулин, Евсюков, Масалкин, рыжий Алцис… Оставшийся без пулемета Сенька Гальперин схватил винтовку убитого Рафиновича, успел пальнуть по гребню, над которым скалились и что-то орали вражьи головы. Схватился за живот, рухнул под телегу. Завопил болотной выпью Птицын, трясясь, как марионетка на веревочке… Песок скрипел на зубах – проклиная все на свете, Субботин высунулся из-за булыжника, нацелив «маузер» на пулеметчика, который продолжал отвязно строчить.
Мушка плясала перед глазами, пули пролетали мимо, не причиняя вреда ублюдку…
В суматохе никто не видел, как Арцевич в обнимку с пулеметом скатился с задника подводы, распластался за плоским валуном. Пулеметом этот невозмутимый семит – когда-то подрабатывающий в красноярской филармонии – владел не хуже, чем в юности роялем.
Хватило пары очередей. Белый пулеметчик ткнулся козырьком в скалу, слетела фуражка. Накренился пулемет – ухнул за фуражкой. Уцелевшие сползли. А дальше трудились в лихорадочной спешке. Кто-то вытащил из-под телеги Гальперина, другие выпрягали павших лошадей. Поднатужились все, кто выжил, откатили подводу, впрягали запасных, которые трясли гривами и тревожно ржали. Дважды на гребень выползали белые, дважды Арцевич сбивал их точными очередями.
