Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина читать онлайн

Но он же и любил его! Разве не сказал он однажды со слезами: «Ищи себе другое царство, Македония для тебя слишком мала!»

Разве не уступил он Александру славу победы при Херонее? Разве не беседовали они иногда о самом сокровенном – о будущих делах государства, о военных планах, о тайнах политических действий царя-полководца? Кому доверял свои думы Филипп, кроме сына?

«…Пусть боги оградят тебя от того, что пришлось пережить мне, чтобы тебе никогда не пришлось каяться в содеянном, чего уже нельзя вернуть» – вот какие слова говорил ему отец!

– Значит, это я натолкнул Павсания на убийство? – с ужасом спросил Александр.

– О нет! О нет! – решительно возразил Гефестион. – Может быть, он подслушал твои слова и счел тебя союзником в этом деле. Но натолкнули его на убийство другие люди. Линкестийцы. Они. Только они. Им нужна царская власть. Убить отца, опорочить сына – вот путь их действий.

– Спасибо, Гефестион. Клянусь Зевсом, мне так нужна твоя дружба.

– Я всегда буду возле тебя, Александр.

– Я прогоню тебя немедленно. Иди и ложись спать.

– Ложись и ты. Светает.

Высокая фигура Гефестиона исчезла за толстой занавесью.

Александр вздохнул:

– Разве есть у меня время спать теперь?

Он вышел во двор. Квадрат лунного света лежал на старых каменных плитах. Осенние звезды низко висели над черными вершинами гор, и то одна, то другая падали с неба.

Над стеной, окружающей дворец, лунно поблескивали острия копий.

Светлая фигура под покрывалом неожиданно появилась из темных глубин дворца и остановилась на лунных ступенях. Рука, сверкнувшая огнями драгоценных колец, откинула покрывало.

– Мать!

Олимпиада улыбнулась, торжествующе приподняв подбородок. Александр подошел к ней:

– Ты похоронила Павсания?

– Да, – ответила она, – я похоронила Павсания.

Александр быстро оглянулся: не слушает ли их кто-нибудь? Но Олимпиада и не думала таиться.

– Да. Это сделала я! – громко сказала она. – Я похоронила убийцу Филиппа и надела на него золотой венок!

Александр молча глядел на нее.

– Да, – продолжала Олимпиада в каком-то странном торжествующем веселье, – это сделала я. И лошадей для Павсания приготовила я. Пусть все знают об этом.