Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он так хорошо меня знал! Он знал, что я пойду наперекор, потому что так и не простил ему того унижения с землёй!

Масштабы его жестокости поражали.

– Ты выполнила первые два пункта, – растягивая слова, проговорил я, пока изнутри меня разрывало на куски от представленной картины. Прошивало болью, гневом, бессилием, словно огромными скобами степлера меж позвонков. – Но получился бы и третий, верно? Если бы я не вернулся раньше с чемпионата.

Она дёрнулась, как от удара.

– Ты трахалась с ним все два года? – Я держался из последних сил, напоминая себе, что передо мной лишь исполнитель.

Я не поставлю крест на своей жизни ради такой мрази, как она.

Видимо, старался я плохо, потому что… Запахло страхом. Я боялся представить выражение своего лица. Она никогда меня таким не видела. Потому что с ней я никогда таким не был. Кроме той ночи.

Я растянул губы в кривой ухмылке и втянул носом воздух, ощущая что-то металлическое, горелое… гнилое. Она боялась. И мне это нравилось.

На побелевшем лице заблестели глаза.

– Я влюбилась в тебя.

– Этот тихий голос пробрался в ухо и навеял воспоминания о совместных утрах, где она шептала мне всякие нежные глупости, а потом готовила банальную яичницу. И мне кретину эта яичница казалась лучше каре ягнёнка, поданного в самом дорогом ресторане. Сейчас это блюдо я запихал бы ей в глотку вместе с тарелкой.

– Мне было плохо. – Слёзы ручьями потекли из глаз. – Я хотела всё рассказать, но боялась. Джейден постоянно меня запугивал. Говорил, что как только ты всё узнаешь, то сразу от меня откажешься.

И он отдаст меня в бордель.

Сейчас бы вместо воздуха никотина. Всю пачку.

– Так бордель – как раз место для шлюх. Ты не знала?

– Не надо так, – всхлипнула она. – Я врала тебе о многом, но чувства были настоящие.

Меня мутило. Мутило от этой мерзкой правды. От грязи. Она просочилась сквозь поры и надрывала сердечный ритм. Я не ненавидел её. Я ненавидел себя. Меня обвели вокруг пальца в игре, о существовании которой я даже не знал. Мои тяжёлые ветвистые рога слишком сильно сдавили череп, раз за два года я не смог распознать превосходные актёрские таланты.

– Они и сейчас есть…

Я сверну ей шею, если она не заткнётся прямо сейчас.

– Это всё?

Она мелко дрожала и вглядывалась опухшими глазами в мои. Они больше не были красивыми. Они были уродливыми и лживыми. Искусственными, как все её пластиковые внутренности. Мусор вместо сердца.

Я посвятил два года этой женщине. За один её печальный взгляд я был способен причинить боль любому.