Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Отчим кивнул в сторону двери, я растерянно оглянулась и обнаружила за своей спиной молодую женщину. Вздрогнула от неожиданности. Откуда она, вообще, там взялась? Шагов ведь не было слышно."

"— Здравствуйте, — выдавила тихо.

Незнакомка смерила меня долгим взглядом и слегка склонила голову. Видимо, этого в ее понимании было достаточно для приветствия. Бледно-зеленые глаза женщины смотрели на меня изучающе, огненно-рыжие волосы, собранные в красивую волну и аккуратно закрепленные сбоку, выглядели слишком ухоженными для того, чтобы принадлежать простой прислуге.

Платье из зеленого бархата, маникюр модного нюдового оттенка и красные туфли на десятисантиметровой шпильке тоже говорили в пользу того, что эта мадам не стала бы пачкать свои ручки грязной работой.

— Татьяна будет следить за порядком и руководить штатом прислуги. Мы наняли горничную, повара и садовника. — Отчим милостиво указал мне на стул. — Позавтракай, Варвара. Расскажи, как складывается твоя самостоятельная жизнь? Как Альберт? Давно не видел вас вместе.

Ну, вот. И что он пристал к моему жениху? Тот же ясно в наш прошлый визит дал понять, что не хочет брать продукцию его птицефабрики на сбыт в свои магазины. Замялась, подбирая слова, и, наконец, решительно выдохнула:

— Поднимусь к маме.

Развернулась и припустила бегом вверх по лестнице.

— Не стал бы этого делать, — послышался его недовольный голос за спиной, но меня уже было не остановить.

Глава 2

Что такое могло произойти в моем доме за пару недель с прошлого визита? Почему я его совсем не узнаю? Неприятное тревожное чувство холодило грудь, в ушах звенело.

— Мама! — Тихонько позвала, приоткрыв дверь в ее спальню.

Ответа не последовало. Вошла, огляделась: внутри было темно и тихо. Интерьер в темно-зеленых тонах выглядел довольно мрачновато и даже пугающе. Такая обстановочка кого угодно могла бы вогнать в лютую депрессию, не удивительно, что мама в последнее время выглядела уставшей, тусклой и серой.

Подошла к окну, раздвинула шторы и открыла форточку.

Дневной свет ворвался в комнату вместе со свежей утренней прохладой, запахом озона и привкусом моря. Обернулась к кровати. Мамино некогда красивое тело покоилось на шелковых простынях неподвижно, словно застыло. Она лежала в странной позе: как эмбрион, свернувшись и словно желая закрыться от всего мира под защитой одеяла.

— Эй, мам, — села и погладила ее по плечу.

Она шевельнула губами, но глаз не открыла.

— Мамочка, — позвала еще раз и легонько потрясла.